Чтение онлайн

— Конечно! Обязательно буду кричать во все горло, только возьмите с собой!

Так и договорились.

Наконец наступил долгожданный день. Чуть рассветало, когда Ванюша отправился с городовым на Французский бульвар. Долго пришлось ждать, почти до полудня, пока показались открытые автомобили, очень медленно двигавшиеся по середине улицы. По бокам их и впереди гарцевали на конях стражники и кавказские горцы с кинжалами и в гозырях. Зло сверкая своими черными глазами, они всматривались в народ. Из-за них было плохо видно, в какой машине едет царь. Но вот стал нарастать гул — «ура-ура!» Городовые и шпики в черных котелках вытянулись, замерли плотной стеной, отгородившей народ от улицы.

Ванюша все же видел машины в щелки между локтями городовых и шпиков. И вот наконец появилась царская машина. В ней стоял небольшого роста человек, с рыжей бородкой и усами, в мундире пехотного полковника, с каким-то грустным и абсолютно безразличным и безжизненным лицом, и вяло-вяло помахивал рукой приветствовавшим его верноподданным. Особенно ретиво и громко кричали «ура» городовые и шпики.

«Вон он какой, царь-то!» — Все надежды Ванюши на высокий рост и молодцеватость царя разом рухнули, и прямо по сердцу резануло что-то очень неприятное. В это время сзади навалился народ, Ванюшу сильно зажали, но он все же устоял, упрямо расправив плечи и растопырив локти. Рядом взвился женский голос:

— Матушки, задавили! Да тише же вы — ребенок под ногами!

— Ой, ой! — кричала другая женщина.

Городовые и шпики всполошились:

— Стой! Не напирать! Осади назад!

Они упирались руками в людей, выпячивали глаза и орали одно и то же:

— Не при! Осади!

Им помогали подвыпившие молодцы из «Союза русского народа» с трехцветными бантами на груди.

Крики о помощи, возгласы «ура!» и это «Не при! Осади!» — все смешалось в сплошной рев.

Царь проехал; дальше следовала августейшая семья и наследник на руках у могучего матроса. «Вот это да, вот бы ему быть царем! — подумал Ванюша о матросе. — Этот бы не уступил немецкому царю. А то, тьфу, какой-то христосик захудалый, разве с ним толк будет?» И только тут Ванюша понял, почему все эти дни у него было такое тревожное состояние: внутренне он уже чувствовал, что царь — дерьмо. Ванюша совсем забыл, что надо кричать «ура», и простоял все время молча, а когда толпа стала редеть, он понуря голову побрел домой.

С тех пор Ванюша стал больше прислушиваться к мастеровым и рабочим с канатной фабрики: они ведь правду говорили, что царь-то никудышный. Так оно и есть.

Вскоре к тете Матрене пришел городовой. И тут же спросил Ванюшу:

— Ну, как тебе царь показался?

— Да так, дядя, ничего, только тихий очень.

— Ну, потому и тихий, что в нем божественный дух сидит.

— А лучше бы в нем боевой дух сидел, — не вытерпел Ванюша.

У городового даже глаза на лоб полезли:

— Ну, ты мне, мотри! Божественный — это и есть боевой.

— Может быть, — сказал Ванюша уклончиво.

А его так и подмывало сказать, что царь ему совсем не показался — так, слизняк какой-то. Невысокого мнения о царе была и тетя Матрена. И тогда городовому ничего не осталось, как согласиться с ней, и он чувствовал даже неловкость из-за болтавшейся у него на груди медали, выбитой в честь трехсотлетия дома Романовых, с двумя профилями царей — Михаила и Николая II над выпуклой цифрой — 300 лет. С какой гордостью он выпячивал грудь, когда ему ее прикалывал одесский полицмейстер. А к чему она теперь?..

Через пару дней, сразу же после отъезда царя, одесские газеты сообщили, сколько людей пострадало в давке при встрече «августейшего». Говорили, что в полицейских участках выдавали пособия родственникам пострадавших, а похороны брали на казенный счет, то есть хоронили втихую по ночам.

А вообще-то приезд царя был вскорости же и забыт. Одесситы — народ торговый, а торговле нужно отдаваться целиком, иначе дело — швах. Среди торговцев особенно много было евреев, они составляли, пожалуй, большинство населения Одессы, несмотря на периодические погромы, душой которых были черносотенцы из «Союза русского народа».

Погромная организация «Союз русского народа» образовалась в конце 1905 года, когда царизм искал своего спасения от революции, сна субсидировалась и поддерживалась царским правительством и крупными помещиками-крепостниками. По существу, «союз» был неофициальным органом полиции, охранки и православных церковников, то есть ярых приверженцев монархии, а кадры его вербовались из деклассированных элементов: из лавочников-ростовщиков и прочего сброда. Задачами «союза» были разгон рабочих демонстраций, убийство революционеров и либеральных деятелей и, наконец, организация еврейских погромов. В конце концов погромщики не укрепляли царский режим, а, сами того не ведая, разъедали тело монархии, уже и без того дряблое. «Союз», несмотря на щедрую благотворительность, никак не мог увеличить число своих членов и кое-как перебивался, совершенно не пользуясь популярностью среди населения.

У Михаила Петровича торговые дела пошли лучше; перед пасхальными праздниками к нему в магазин даже приходили всей семьей Сидоровы — помогать обслуживать покупателей. А их набивалось полным-полно. Золотые денечки были у купца второй гильдии! Ванюша тоже работал за продавца, помимо того, что убирал магазин после такого нашествия покупателей. Впрочем, остальные приказчики также работали много, оставаясь допоздна, и раньше одиннадцати часов вечера домой не уходили.

Степан Иванович, Вера Федоровна и Саша поговаривали между собой, что пора бы уже прибавить жалованье Ванюше, что очень бойко и умело он обслуживает покупателей. Ванюша даже заметил, как однажды аферистка ловко опустила за декольте черный лионский шарф, и сразу тихо сказал об этом Вере Федоровне. Она ее задержала разговорами, пока Михаил Петрович пригласил городового, и аферистка была поймана с поличным, когда пыталась освободиться от шарфа. А ведь он стоил двадцать пять рублей, это большие деньги — целый месячный заработок младшего приказчика Саши Савочкина. Правда, был риск, ведь аферистка могла ловко избавиться от шарфа и тогда подала бы в суд на хозяина за личное оскорбление или втихую потребовала материального удовлетворения, чтобы не поднимать скандала и не компрометировать магазин. Но Ванюша это знал и глаз не спускал с аферистки.

— Ну молодец, Ванюша, ловко поймал Соньку! — прямо-таки умилялся хозяин.

«Соньками», по примеру Соньки Золотой Ручки, звали всех крупных магазинных воровок. Они обычно одевались как барыни, появлялись в магазинах с шиком и, сбивая с толку молодых приказчиков, воровали дорогие вещи.

После этого случая авторитет Ванюши в магазине заметно вырос, а хозяин проникся к нему полным доверием, хотя парнишка продолжал понемногу пощипывать хозяйские карманы и около рубля в месяц выуживал из-под подкладки пальто: проклятые дырочки в карманах купец никак заштопать не мог. Теперь Ванюша не осуждал себя за этот поступок. За время работы в магазине он насмотрелся многого, увидел своими глазами, как купцы и приказчики обсчитывают и обманывают покупателей, пускают в ход десятки разных способов, чтобы поживиться чужим добром. И его хозяин, Михаил Петрович, не был в этом отношении исключением. Значит, и волноваться нечего.

Надвигалась осень. Одесские рынки ломились от всякой снеди, покупатели яростно торговались на привозе, перебивая друг друга, подставные покупатели прибавляли по копейке за фунт мяса, сала, колбасы, за меру картошки, лука, моркови. Чеснок, перец разный шел по счету — Десятками, и цена определялась в зависимости от качества и величины головок.

С раннего утра и до темноты кипела рыночная жизнь. Торговки овощами и зеленью появлялись на рынке на рассвете и сразу забирали лучший товар или поздно вечером — чтобы скупить по дешевке у крестьян нераспроданный товар перед их отъездом с базара.

Начал работать цирк Малевича. Больше всего одесситы любили борьбу и приветствовали прибытие известного арбитра дядю Ваню с группой борцов: открывался чемпионат французской борьбы с участием всемирно известных борцов — Поддубного, Заикина, Збышко и других... Ванюша с головой ушел в события чемпионата и все время торчал перед таблицей результатов встреч, вывешенной около цирка. Ходить каждый вечер в цирк не удавалось — все-таки пятнадцать копеек надо платить за вход на галерку. Иногда, правда, он ухитрялся проникнуть зайцем через конюшню или через слуховые окна на крыше, но это — иногда. Можно было и «по знакомству» попасть в цирк, но это стоило шкалика водки, за который надо платить двенадцать копеек...