Чтение онлайн

– Систематическое - высшее начальное. А затем самообразование в книжной лавке.

– Дальше-то я уже знаю об тебе: двадцать годов приказчика в книжной лавке прошел. Двадцать годов! Это сказать, товарищи, так сколь университетов стоит?
– Брусенков обернулся к Тасе Черненко, Мещерякова он миновал взглядом и весело так сказал: - И вот пошла эта служба впрок - гляди, как кроет! Правильно написано товарищем! Что непонятные слова - про звезду, про башню, про жернова - тоже правильно! Что она, интеллигенция, все понимает, что ли? Сроду нет! Когда понимала бы, то и нельзя было про нее написать, как здесь написано: то она Ивана звала на революцию, а тот не шел, а то Иван зовет ее не дозовется революцию делать! И тут разница большая - народ за несознательность винить хотя и нужно, но далеко не так, как интеллигенцию, поскольку она получила образование, и не для себя только, а должна отдавать его народу! И винить ее за это надо сильно и как можно больше. А еще говорить ей непонятные слова - она их любит, не может без их дня прожить!

И тут вдруг Мещеряков встал и пошел. Пошел в военный отдел. "Надо сделать - сейчас же встать и сейчас же идти. Идти одному, никого не дожидаясь!"

А встал даже раньше, чем так подумал.

В военный отдел быстро распахнул дверь - тотчас оценил обстановку.

Люди здесь были все побриты чисто - не иначе как утром нынче брились... Это значит - вчера знали о встрече с главнокомандующим. И столы по ранжиру стояли в отделе, и лампа керосиновая стояла на одном из столов - показывала, что люди тут и ночью работают, и, конечно, находилась лампа на столе у начальника.

– Здравствуйте, товарищи!
– сказал Мещеряков громко.

Военный отдел - пять человек - встал, нестройно ответил на приветствие. Не по-военному ответил и не по-штатски. Ответил, замолчал. Чего-то ждали еще, не хватало им чего-то...

Вернее всего, не хватало Брусенкова. Они не думали, что Мещеряков явится к ним один - без сопровождения начальника главного штаба.

– Вольно!
– весело так и насмешливо подал команду Мещеряков, потому что в команде этой не было необходимости - люди и так стояли "вольно", а не "смирно".

Потом на лицах сотрудников военного отдела исчезла растерянность, все враз вздохнули, и Мещеряков понял - позади него, в дверях, появился начальник главного штаба.

– Да ты проходи, проходи, товарищ Брусенков, - сказал он ему, оглянувшись.
– Послушай о чем у нас тут пойдет разговор! Ты же член ведь нашей военной ставки!

И Брусенков шагнул с порога в комнату, а Мещеряков тотчас закрыл за ним дверь. В коридоре остались Довгаль, Тася Черненко. Им он сказал:

– А мы, товарищи, здесь враз и управимся! Ждать нас долго не придется!

Подошел к столу с лампой, спросил у полного, уже немолодого человека в гимнастерке:

– Заведуешь?

– Заведую!
– ответил тот.

– Фамилия?

– Струков!

– В германскую кем служил, Струков? На каких фронтах? В каком чине, когда демобилизовался?

– Пехота. Был на Восточно-Прусском, после - на Юго-Западном. Прапор. Домой вернулся в октябре прошлого года.

Мещеряков спрашивал, Струков быстро и четко отвечал, не задумываясь.

– Какое это в данный момент имеет значение?
– начал было перебивать разговор Брусенков.
– Какое значение имеют твои вопросы, товарищ главнокомандующий?

А Мещеряков строго спрашивал и спрашивал дальше:

– В Луцком прорыве шестнадцатого года был?

– Случилось...

– Это какого же было числа, подожди, подожди?..
– проговорил Мещеряков, вспоминая.
– Генерал Брусилов пошел в прорыв какого числа?

– А в мае, когда считать по старому календарю!
– ответил Струков и начал вспоминать, как было дело, до тех пор, пока Мещеряков сам не перебил его:

– Коротко: для чего твой отдел существует?

Тут впервые Струков задумался. Посмотрел на Брусенкова...

– Ну, вот хотя бы мобилизация. Снабжение армии. Оружейные мастерские. Всё - наши вопросы...
– стал отвечать наконец Струков.

– Для мобилизации в армии есть штаб. Для снабжения - отдел снабжения. В главном штабе Освобожденной территории есть отдел финансовый и конфискационные комиссии. Мне нынче показывали все это, чтобы я понял. Я и понял. Как надо разобрался. Не знаю только - зачем ты? И к тому же - по всем вопросам. Когда бы ты занимался, скажем, одной только мобилизацией, я бы и тебя тоже понял и распустил бы своих работников, которые мобилизацию проводят. А когда ты едва ли не всеми вопросами занимаешься - мне что же, весь свой штаб расформировывать, или как? Кроме разве что оперативного отдела да еще разведки? Или, может, и разведка мне тоже уже ненужная?
– Это все Мещеряков сказал будто самому себе, но тут же снова и быстро обратился к Струкову:

– Ну, ладно! Мы в главном штабе делали протокол объединения, ты тот день был у товарища Крекотеня. Так мне товарищ Брусенков объяснил. В какой деревне был?

– В Тимаковой...

Мещеряков быстро расстегнул планшетку, вынул карту, показал пальцем:

– Вот она - Тимакова... Вот она - дорога на Соленую Падь. Обрисуй, пожалуйста, кратко военную обстановку: где наши части, где дислоцируется противник?

Струков начал вглядываться в карту, пересек тонкую линию дороги ногтем:

– Наши - тут... А вот тут - белые. Да я ведь вовсе и не с оперативной целью был. Был по делам мобилизации.

– Ну все равно, как военный отдел, интересовался же ты положением?

– Не успел. Спешил слишком.

– Это, конечно, может быть. Тогда давай коснемся здешнего положения. Надо же нам с чего-то общее дело начинать. Как ты находишь оборонительные работы под Соленой Падью? Признаешь хорошими?

Струков снова подтянул к себе карту и стал показывать, где и что сделано, какие выкопаны окопы, где, по его мнению, следовало бы еще копать. Мещеряков слушал внимательно. Поддакивал. А тогда и Струков спросил вдруг его:

– Мне тоже интересно - как ты дело находишь, товарищ главком?

– В какой части?

– Ну, хотя бы в части состояния армии? Общего состояния?

– Общее оно среднее. До хорошего далеко.

– Почему так?

– Выпивки много на позициях по сю пору. Разной. И самогонка, и бражка, и даже лавочная встречается. И бабы тоже разные шляются - свои, и чужие, и вовсе беженки. Служба связи не поставлена. Ну и еще могу перечислить...

– Это потому, - вступился Брусенков, - что у нас гражданское население повсеместно исполняет наряды на рытье окопов. А всем и каждому известно гражданское население без баб не бывает. Но я спрошу так: кроме баб, ты на позициях заметил еще что-либо, нет, товарищ главком? Командные курсы наши заметил? Всю армейскую организацию? В целом?

Мещеряков прошелся по комнате, остановился. Постоял. В окно поглядел. А когда обернулся, сказал:

– Ну, вот что, товарищи, я уже и готовый ответить на все вопросы. То есть как я понял ваш военный отдел.
– Шагнул от окна на середину комнаты. А понял я так: ты, Струков, вовсе и не бывал в Тимаковой тот день, когда мы подписывали объединенный протокол. И в штабе тоже не был - не хотели мне тебя показывать. Не расчет тогда был. Зато был ты на местных оборонительных позициях. Был так: ходил следом за мной. Узнавал, что я делаю, как распоряжаюсь и разговариваю как. После товарищу вот Брусенкову все докладывал.