Чтение онлайн

Меня заинтриговало какое-то странное мороженое из разноцветных полос. Я сел за столик и подозвал человека в белом костюме и зеленом шерстяном переднике. Он оказался итальянцем. Я указал ему на соседа, наслаждавшегося полосатым мороженым, и попросил подать мне такого же.

— Кассада! — воскликнул итальянец. — Си, синьор, уно моменто [78] . — И, взмахнув салфеткой так же, как это, бывало, делалось лихими половыми в каком-нибудь Тестовском трактире, исчез в дверях ресторана.

Через несколько минут, грациозно извиваясь и позванивая посудой на поставленном на ладонь серебряном подносе, он принес мне тарелку с большой порцией кассада, серебряную ложечку особого устройства и высокий хрустальный запотелый стакан с ледяной водой.

Кассада оказалась превкусной штукой и, рекомендованная мною нашей кают-компании, поглощалась впоследствии экипажем «Товарища» в громадном количестве. Это нечто среднее между мороженым и пломбиром разных сортов: фисташкового, гранатного, апельсинного, земляничного, шоколадного и сливочного, с большой примесью цукатов.

Эту ночь я спал так же сладко и крепко, как первую ночь в Лондоне. Встал сравнительно рано, выкупался в ванне, напился прекрасного ароматного бразильского кофе с великолепными сливками и в девять часов был, как условлено, в конторе Додерос.

Братья Додерос — очень влиятельная и богатейшая фирма. Их главная контора в Буэнос-Айресе. Отделения фирмы имеются во всех значительных городах Аргентины. Однако ни один из братьев не занимается непосредственно своим делом. Один состоит членом аргентинского конгресса, другой живет постоянно в Париже, а третий ко времени нашего посещения портов Ла-Платы уже второй год где-то путешествовал. Впрочем, и управляющие различными конторами Додерос блистают хотя и отраженным, но достаточно ярким светом в деловых и коммерческих кругах прилаплатских республик.

Монтевидеоская контора Додерос помешается на одной из лучших улиц и занимает целый комфортабельный дом.

Меня приняли очень любезно. Прежде всего надо было послать телеграмму в Буэнос-Айрес. Проект этой телеграммы был мною уже набросан. Дело в том, что, согласно чартер-партии (фрахтового договора), «Товарищ» был обязан доставить бывший на нем груз камня в Росарио или «так близко к этому порту, как позволит глубина фарватера и углубление судна, которое должно оставаться все время на свободной воде». Эта обычная формула, стереотипно печатаемая во всех чартер-партиях, помогла мне немножко сыграть на влиятельности буэнос-айресского братца Додерос.

Моя телеграмма была составлена в следующих выражениях:

До получения ответа на эту телеграмму я воздержался от переговоров с фирмой Мианович, тем более что стоимость буксировки от Монтевидео до Росарио была уже ими сообщена в ответ на телеграфный запрос Аркоса из Лондона, и в моем распоряжении была копия телеграфного ответа Миановичей. Фирма оценивала стоимость буксировки в 900 фунтов стерлингов.

Очень интересна история фирмы Мианович, которая теперь официально называется «Генеральная компания буксирного пароходства Лаплаты и ее притоков». Основатель фирмы, серб Мианович, приехал в Аргентину полвека тому назад и начал работу в качестве мелкого подрядчика по нагрузке и выгрузке кораблей. Энергичный и хитрый, он скоро составил себе маленький капитал, на который купил катер для подводки к кораблям барж. В то время еще не было пристаней и корабли грузились и выгружались с помощью барж, стоя на якоре. Иметь собственный буксирный катер для подрядчика было очень выгодно, и дело Миановича быстро пошло в гору. Теперь его наследники в финансовом отношении, пожалуй, могут поспорить с братьями Додерос, но, храня заветы отца, молодые Миановичи сами работают в своих конторах. Они большие патриоты и комплектуют свои пароходы почти исключительно сербами, хорватами и далматинцами. Благодаря им, в Буэнос-Айресе создалась целая небольшая югославская колония. В коммерческом отношении Миановичи — типичнейшие «акулы», и с ними надо держать ухо востро.

Я приехал на судно около полудня и застал массу разнообразнейших визитеров, в том числе и представителей ЦК коммунистической партии Уругвая.

Я пригласил их в свою каюту вместе с представителями нашей ячейки. Завязался длинный и очень интересный разговор.

Из этого разговора мы узнали, что в Уругвае есть пять политических партий:

Колорадос (розовые) — правительственная, либерально-демократическая партия. Опирается на городскую крупную и мелкую буржуазию. Пытается приобрести расположение трудящихся и мелкой буржуазии путем политики социальных реформ. Ввела восьмичасовой рабочий день, социальное обеспечение на случай старости, обязательное страхование на случай болезни и от несчастных случаев, государственную страховую монополию и т. п.

Бланкос (белые) — консервативная партия. Опирается на крупных землевладельцев и церковь. Находится в оппозиции к правительству.

Католическая партия (клерикальная). Имеет двух депутатов в парламенте, голосующих вместе с Бланкос.

Социалистическая партия. Влиянием в рабочих массах не пользуется. Имеет несколько депутатов в парламенте. Интригует против коммунистической партии, но иногда работает и вместе.

Коммунистическая партия. Секция Коминтерна. Существует в Уругвае легально. Имеет около 1500 членов. Издает ежедневную газету «Джустиция». Имеет двух депутатов в парламенте и несколько мандатов в органах местного самоуправления. Пользуется значительным влиянием на профессиональное движение.

Профессиональное движение из-за разноплеменности и разбросанности рабочих, значительную часть которых составляют сезонные рабочие, развито слабо. Наряду с центральной профорганизацией, Уругвайской Федерацией Труда, имеется ряд независимых профсоюзов. В союзах преобладают анархо-синдикалистские тенденции.

В Уругвае издается четырнадцать газет. Главные из них: «Диарио», «Ла Пазон», «Трибуна», «Эль-Диа», «Эль-Телеграфо» и «Юстиция». Нам привезли их целую пачку. Во всех были помещены большие статьи о «Товарище», фотографии судна и членов его экипажа.

От старшего помощника я узнал неприятную новость — третий помощник Николай Васильевич Вешняков, поехавший вчера вечером в город, до сих пор не вернулся.

— Удивительного тут ничего нет, — добавил Эрнест Иванович. — Николай Васильевич очень легко хмелеет, а вчера он тут познакомился с какими-то эмигрантами. Наверное, затащили в гости, напоили, а теперь он высыпается.

В этот вечер я взял на берег обоих юнг и одного из учеников, и мы вчетвером объехали на автомобиле город и окрестности. Побывали на пляже, куда на морские купанья приезжают богатые люди из всех лаплатских городов. Впрочем, несмотря на прекрасный купальный пляж, со всеми удобствами и громадным курзалом, «морскими» купанья в Монтевидео можно назвать только относительно — нужен очень продолжительный и сильный восточный ветер, чтобы вода Ла-Платы сделалась хоть немножко соленой. Впрочем, наши купанья в Сестрорецке тоже называют морскими, хотя вода Невской губы совершенно пресна.

По случаю разгара летнего сезона пляж был полон купающимися. По моим наблюдениям, испанцы среди купающихся были в меньшинстве, и всюду слышалась английская и французская речь.

С пляжа мы поехали в парк Капурро и на Прадо. Это замечательно красивые места с пышной субтропической растительностью, прекрасно разделанными аллеями, цветниками, ресторанами и «народными развлечениями». Народные развлечения те же, что и везде: карусели, тир, кинематограф, лотереи, американские колеса, открытые кофейни и пивные, открытые эстрады с фокусниками, танцорами и певцами, маленькие озера и прудики с пестро раскрашенными лодками для катанья.