Чтение онлайн

Попытался помочь ей встать – она не держалась на ногах. Тогда он взял ее на руки, отнес в каюту, уложил на постель и поплелся к себе.

В каюте стояла мертвая тишина.

В сущности, следовало радоваться, что судьба милостиво убрала с дороги грабли, на которые он уже дважды наступал. Но радости не было. Была тоска и непонимание, как прожить ближайшие две недели.

Только бы не сорваться…

Боже, как мне было жаль Брайана! Надо было сразу посвятить его в ситуацию. Но как же я испугалась, когда он от шуток перешел к решительным действиям! Вот-вот должен был войти Алан – и что он должен был подумать при виде всего этого?!

Я струсила так, что чуть не расплакалась… И ведь он все слышал! Какой же Алан у меня замечательный… Он не мог поступить более безукоризненно. Вот за это я его и люблю – за благородство, которым дышит каждый его поступок, с первой минуты нашего знакомства.

Помчалась бы я к другому через океан на романтическое свидание? Конечно, нет! И как все-таки в экстремальных условиях проявляются люди. Как легко он сказал то, о чем мы оба только думали, но боялись друг другу признаться. Сколько бы мы еще разбирались в своих чувствах, если бы не Брайан?

А теперь его решительность привела к тому, что мы смело поселились в одной каюте. И Брайана он покорил с первой же минуты, так что бедняга легко пережил свое потрясение. А ведь мне буквально за секунду до этого казалось, что один из нас наложит на себя руки или кровная месть перейдет от нас по наследству к нашим потомкам!

Но все сложилось как нельзя лучше, хотя я еще не скоро поняла, что мне удалось отделаться легким испугом. Я понимала, что надо объясниться с Аланом. И хотя, в сущности, я ничем не провинилась, мне хотелось оттянуть этот момент. А пока я лихорадочно подбирала фразы, в которых буду рассказывать о Брайане и круизе.

Со страхом ожидала я того момента, когда тень промелькнет по его лицу и он наконец-то спросит, так что же все это было? Но на его открытом лице сияло только счастье. И хотя мне пришлось подробнейшим образом описать переход через Атлантику, он ни разу не задал наводящего вопроса о наших с Брайаном отношениях. Потом, правда, признался, что все это время просто ждал, когда я, наконец, сама все объясню.

Он видел мое смущение и сразу понял, что Брайан поспешил с предложением, но заноза сидела где-то внутри и постоянно напоминала о себе. Может быть, от этого он был поначалу такой задумчивый и только смотрел на меня своими большими серыми глазами, в которых сразу хотелось потонуть?

В жизни они оказались еще притягательнее, чем на фотографиях и экране. Но я не сразу смогла даже взять его за руку. Тем первым объятьем все и ограничилось. И он за весь вечер, который мы провели в баре, умудрился ни разу не прикоснуться ко мне, как будто мы только что познакомились, а не стали давно одним целым.

Правда, это целое было разделено океаном, который мы не то не могли, не то боялись переплыть целых два года. Впрочем, все эти два года мы были счастливы. И вот первая встреча в реальности… Предложение Брайана прозвучало в тот самый момент, когда Алан зашел в зал, где я хотела представить его своим новым друзьям, чтобы совместно отметить выход моей первой книги на португальском… Алан и перевел ее. У него было два родных языка – французский и португальский. И для него не имел значения мой русский акцент.

От многих знаний многие печали или, как сказал кто-то из немцев, всего страшней несчастье от ума. Вместо запланированного сюрприза и торжества над Брайаном, который все всегда знал наперед, вышла мучительнейшая ситуация, от которой единственным лекарством оказалась радость живой встречи с любимым.

Но мысли о Брайане подтачивали меня изнутри всю ночь, которую мы провели с Аланом в моей каюте в бесконечных разговорах, шутках и дегустации тонких вин под любимую музыку. Только под утро он, наконец, обнял меня, и мы уплыли в нирвану.

Проснулись мы во второй половине дня. И мне стало так легко, так весело, что я не задумываясь рассказала все обо всем… И Алан, нежный, проницательный Алан!.. Писавший такие превосходные рассказы о самых тонких оттенках чувств! Умеющий понимать не только ближнего своего, но и дальнего, и даже самые запредельные вещи… Он ничего не понял. Мне казалось, он вот-вот взвоет, как раненый зверь. Но он словно потерял дар речи, как будто остекленел.

Это было страшно. Я не могла выбить из него ни слова! Он отказывался что-либо объяснять и в конце концов довел меня до истерики. Я редко кричу, но тут я не могла сдержаться и рыдала как последняя дура, проклиная Брайана, себя и его.

Тогда он ожил, начал меня нежно успокаивать, извинился за свой дурацкий столбняк и объяснил его тем, что просто боялся сказать что-нибудь лишнее, что умом он все понимает, но что делать с горечью в душе?

От уговоров он незаметно перешел к действиям и быстро излечил меня от депрессии уже испробованным надежным способом… Мы погрузились в блаженное состояние на грани сна и яви. Оно длилось долго, пока нам окончательно не свело животы от голода: ведь мы почти сутки пили только вино и почти ничего не ели!

В ресторане я решительно подвела Алана к столику, за которым, ссутулившись, сидел одинокий, как мне сперва показалось, и ко всему безразличный хозяин «Альбатроса». При первом взгляде на него я почувствовала укол в сердце, но изо всех сил старалась улыбаться и заранее готовилась к тому, чтобы голос предательски не дрогнул. Однако впечатление оказалось обманчивым.

Алан дружелюбно протянул руку Брайану, и тот с готовностью откликнулся. Из сонной неподвижности он мгновенно перешел в какую-то лихорадочную активность, все что-то перекладывал на столе, подзывал официанта, расспрашивал, рассказывал, шутил и сам смеялся громче всех, так что и я наконец расслабилась.

Брайан предложил выпить за мое здоровье и с ходу начал посвящать Алана в такие подробности нашего совместного плавания, о которых я еще не успела рассказать любимому, так что я опять чуть не умерла от страха. Приходилось все время поправлять неутомимого рассказчика. К счастью, он периодически вспоминал, что сейчас он не хвастается своими приключениями перед друзьями, а рассказывает жениху о невесте…

Да, мне не в чем было себя упрекнуть, но ведь многое зависело от интерпретации, а Брайан любил все приукрасить! Однако в итоге вышло так, что он приукрасил скорее мою неприступность. И под конец вдруг совсем просто признался, что предложение в Лиссабоне было последним средством пробить брешь в моей обороне, потому что еще ни разу ему не приходилось вести такой долгой осады!

Как все гаранты мира на земле имеют в запасе ядерную бомбу, так и он располагал этим последним решающим средством, эффектом от которого надеялся воспользоваться по крайней мере до Генуи, а там уж как придется.

Такой поворот дела меня возмутил:

– Ты хочешь сказать, что предложение было липовым?!

– Вовсе нет, но я был уверен, что ты откажешься!.. Или согласишься, но потом сама передумаешь… Или еще что-нибудь произойдет! А что? Жизнь полна приключений! Знаешь, я бы действительно женился на тебе, честно! Но сказать, чтобы мне очень этого хотелось, нельзя…