Солнце на парусах
Шрифт:
Иначе говоря, сын, которым отец может гордиться, должен как минимум один год из двух проводить в чужих краях. При таком стиле воспитания становятся ясны феноменальные морские достижения данов. Но кроме этого их отличает еще и редкое упрямство. Тот же Бьярни, вернувшись из очередного похода, узнает, что его отец неожиданно переселился с Исландии куда-то в Гренландию (не так давно открытую Эйриком). Но он привык проводить зиму у отца — и немедленно отплывает (причем команда воспринимает это вполне нормально). Они плывут на Запад, осматривая с моря попадающиеся по дороге земли. Чем они руководствуются — непонятно, но финал таков:
«...Теперь они плыли четверо суток, пока не увидели четвертую землю. Снова у Бьярни спросили, не думает ли он, что это Гренландия. Бьярни отвечает:
— Это всего больше похоже на то, что я слышал о Гренландии. Здесь мы подойдем к берегу.
Они так и сделали и в сумерки подошли к берегу у какого-то мыса. На нем была лодка, вытащенная на берег. У этого мыса жил Херьольв, отец Бьярни, почему этот мыс и называется Херьольвов Мыс».
Как можно найти один хутор среди множества мелких островов и фиордов, протянувшихся на тысячу километров? Видимо, можно — если иметь хорошие мореходные знания, опыт и развитую интуицию. Впрочем, если вы думаете, что Бьярни снискал этим походом славу — то ошибаетесь. Его навигаторский талант воспринят как должное, но образцовый викинг должен быть еще и любознательным.
«Бьярни рассказал о своем плаванье и о странах, берега которых он видел, и люди нашли, что он не очень-то любознателен, раз не может ничего рассказать про сами эти страны, и его порицали».
Впоследствии это еще припомнит Лейв:
«Мы хоть побывали в этой стране, не то что Бьярни, который даже не сошел на берег».
А мы плавно перешли к походу Лейва в Америку.
«Лейв, сын Эйрика Рыжего с Крутого Склона, поехал к Бьярни, сыну Херьольва, купил у него корабль и набрал себе людей, всего тридцать пять человек».
Вот и вся подготовка. Для этих ребят открывать новые земли так же привычно, как строить сараи. У них есть даже принцип выбора названий для новых земель:
«Надо назвать эту страну по тому, что в ней есть хорошего».
Итак, они идут по Северной Атлантике, раздавая названия: «Страна Каменных Плит», «Лесная Страна»...
А вот, наконец, и по-настоящему хорошее место:
«Край был столь благодатный, как они скоро увидели, что даже не надо было запасать корм скоту: морозов зимой не бывало, и трава почти не вянула. Дни здесь не так различались по длине, как в Гренландии или Исландии. В самое темное время года солнце стояло в небе в четверть дня после полудня и за четверть дня до него. [т.е. эта земля находилась между 40 и 50 градусом С.Ш., на широте Великих озер — сейчас на этих широтах расположены Нью-Йорк, Бостон, Монреаль, Квебек. — А.Р.]
Говорят, что корабельная лодка была вся заполнена виноградом... Лейв назвал страну по тому, что в ней было хорошего: она получила название Виноградной Страны (Wineland)».
А что говорят по этому поводу специалисты?
«Всегда было общепризнано и до сих пор неоспоримо, что саги эти основаны на вполне реальных фактах: описываемые в сагах колонизация Гренландии и Исландии и плавания из Гренландии в Виноградную Страну, то есть к какому-то побережью Северной Америки, несомненно, в самом деле имели место. О поездках в Виноградную Страну есть упоминание и в ряде других древнеисландских памятников...
Что касается местностей в Гренландии, упоминаемых в сагах, то они почти все поддаются отождествлению [и не мудрено, если у викингов была привычка вести нечто вроде судового журнала. — А.Р.]...
Учеными разных стран — историками, географами, астрономами, филологами, археологами, ботаниками — было выдвинуто множество теорий относительно того, где находилась Виноградная Страна. Ее искали от Гудзонова залива на севере до Каролины на юге... Вполне возможно, что, кроме тех посещений Северной Америки, о которых рассказывается в сагах, были и другие, о которых не сохранилось сведений [как будет сказано ниже, такие сведения очень даже сохранились. — А.Р.]. Большинство ученых склоняется все же к тому, что Виноградная Страна — где-то на северо-восточном побережье США, в так называемой Новой Англии. Считается, что там была и северная граница распространения дикого винограда (ср. название „Виноградная Страна“). Тогда Страна Каменных Плит — это юго-восточное побережье Баффиновой земли или северное побережье Лабрадора, а Лесная Страна — юго-восточное побережье Лабрадора или Ньюфаундленд.
Упоминаемые в „Саге о гренландцах“ и „Саге об Эйрике“ скрелинги — это, несомненно, североамериканские индейцы».
Впрочем, зачем предположения, когда есть вещественные доказательства. Недалеко от Велфорда (штат Массачусетс) есть скала с изображением рыцаря, вооруженного щитом и мечом. Меч образца XIV в., на щите — эмблема шотландских Синклеров. Впрочем, есть и памятники с более точным обозначением времени. Около Кенсингтона (штат Миннесота) существует огромный камень с древнескандинавской надписью (напомним: к несчастью для «официальной» истории, викинги знали грамоту). Надпись повествует об отряде из 30 викингов и снабжена датой: 1362 год. В 1497 г. (всего через 135 лет) эти же местности исследовали англичане под командованием Дж. Кабота. Считается, что викингов к тому времени уже не было. Кем считается? С чего бы вдруг викинги покинули весьма уютные, теплые и богатые всяким добром 40-е широты? Такая бесхозяйственность для них была вовсе не характерна. Впрочем, этой части рассказа — свое время.
В конце XIX века в Бостоне поставили памятник Лейву Эйриксону, по прозвищу Счастливый — как первооткрывателю Америки. Если бы он увидел это — сказал бы наверное: «Я знал, конечно, что влип в историю, но не думал, что так надолго». Влип он в историю, похоже, навсегда, так что будем надеяться, что памятник бы ему, все же, понравился.
ЧАСТЬ 4. НАВЕРХУ
Так неслись они вдаль в решете, в решете,
В решете, словно в гоночной шлюпке.
И на мачте у них трепетал, как живой,
Легкий парус — зеленый платок носовой
На курительной пенковой трубке.
15. Игра в прятки
Сегодня, с Божьей помощью, мы зажжем в Англии такую свечу, которую, я верю, не погасить во веки.
А что же эпоха великих географических и натурофилософских открытий, начавшаяся якобы из приатлантической Европы XV в.? Разве не с нее началась эпоха просвещения и цепь технологических революций, породившая современную информационно-энергетическую цивилизацию? Конечно же все это так — а вот откуда взялись исходные данные для этой эпохи?
Официальная история рассказывает, что все началось с 1-го крестового похода. В 1096 г. крестоносцы вторгаются в Сирию и Палестину. В ходе военной кампании, они соприкасаются с цивилизованными и искушенными в науках арабами, заимствуют у них арабские цифры (разрядную систему счета), алгебру, алхимию и прочие достижения человеческой мысли, включая технологию получения крепких напитков (алкоголя). Как нетрудно заметить, арабский суффикс «al'» присутствует в этих словах по сию пору. Логично?
Увы, не очень.
Во-первых, «al» может быть как арабским «al'» так и англо-германским «all»: например, в работах алхимика Теофаста Парацельса для обозначения некого всепроникающего флюида исходно присутствует термин «all geist» который у переписчиков превращается в квазиарабское «alcahest» (на самом деле такого значащего арабского слова не существует).
Во-вторых, если все эти чудеса техники были заимствованы в XII в., непонятно, чего европейцы ждали 300 лет (до XV в.) если у них уже оказалось все необходимое для научно-технического скачка? Почему самые первые результаты заимствования мы видим только в XIV в. — и то крайне сомнительные: начало товарного производства спирта в Италии.