Чтение онлайн

— Это интересно?

— Очень.

— Рахманкул говорит, — шайтанская затея, — сказала Сайромхон, — Говорит, кто будет смотреть, тех аллах накажет.

— Он чувствует, что в театре будут про него рассказывать.

— Про него?

— Да. И про других баев, как они бьют своих жен и обижают дехкан. Скоро в театре будет представление.

— Вот бы пойти посмотреть!

— Нас не пустят, — сказала Олям-биби.

Маринка посмотрела на нее своим серьезно-задумчивым взглядом.

— Кто не пустит? Красноармейцы? — спросила она.

— Нет, что вы! Наши отцы нас не пустят.

— А по-моему, так, девушки! — воскликнула Сайромхон. — Надо сговориться и пойти всем вместе. Что они нам сделают, если мы все вместе пойдем? Вот Марин-хон и Лолахон говорят, что мы, женщины, такие же люди. Они верно говорят. А что мы видим, кроме работы? Ничего! Мы тоже хотим жить!

— Я пойду с вами, — сказала Олям-биби.

— И я тоже, — подхватила девушка в желтой рубашке.

— Ну вот и хорошо, девушки, — сказала Сайромхон. — Теперь надо подготовить остальных наших подруг, — и шайтан возьми всех этих баев! Что мы — хуже? — Лола встала.

— Ты куда, дорогая? — спросила Маринка.

— Пойду домой. У меня здесь болит, — девушка показала на сердце.

— Вместе пойдем.

Они попрощались с подругами и вышли на, улицу.

За снеговыми горами пылал ярко-багровый закат. Снег искрился, сверкая мириадами блесток. Срлнце быстро садилось, и на смену потокам плывущих лучей опускались густые синие тени.

Внезапно с гор налетел резкий ветер. Зашумели деревья. Повеяло холодом… Вдали загремел гром. Затягивая небо, из-за гор потянулась большая черная туча.

На ее рваных краях еще некоторое время отражались огненные блики лучей. Потом они, в последний раз вспухныв, погасли, и мгла опустилась на землю. Упали первые капли дождя.

«Странно», — подумала Лола, — как поздно гроза». Сердце ее сильно забилось, и девушку охватило тяжелое чувство тоски…

Выступив из урочища Чагам, Лихарев двинулся на юг, к перевалу Хазрет-Бобо. Вокруг поднимались зеленевшие горные кряжи, местами словно вспоротые огромным плугом, обнажившим буро-красные пласты суглинка. Среди этих пластов, как по ущельям, бежали ручьи горько-соленой воды.

Хотя было только начало апреля, но солнце сильно палило, и трава на высоких местах начинала желтеть. Лихарев знал, что пройдет еще несколько дней — трава поблекнет, сгорит, и на ее месте вырастут жесткие, с острыми шипами колючки. Но пока жизнь еще кипела вокруг: жужжали мухи, звенели комары, блестя прозрачными, как слюда, крылышками летали стрекозы, трещали кузнечики, стрелой проносились жуки, в фисташковых рощах слышалось щебетанье птиц.

В безоблачном небе парил беркут. Он описывал широкие круги над горами, опускался, взлетал и вдруг, сложив крылья, камнем ринулся вниз.

— Глядите, Федор Кузьмич, кого-то поймал, — заметил Климов, показывая на орла, который, держа в когтях какой-то бурый комочек, летел над горами.

Лекпом не ответил. Его морил сон, и он кивал головой, вздрагивал, просыпался, выпрямлялся в седле и вновь засыпал, словно проваливаясь в теплый туман.

Над лежавшим глубоко внизу кишлаком Ак-Мечеть дорога раздвоилась. Лихарев направился по левой дороге, идущей над долиной реки. Это решение было вызвано тем обстоятельством, что Ибрагим-бек, двигавшийся правее, мог загрязнить воду во встречавшихся на пути ямах-водохранилищах.

Дорога шла на большой высоте, местами превращаясь в узкую тропинку, вьющуюся над самой рекой. Отсюда была хорошо видна долина реки, берущей начало в масивах Гиссарского горного кряжа. Кафирниган, то есть явольское чудовище», — так называлась река.

Это название как нельзя более подходило к ней. Стоило пройти в горах сильным дождям, как Кафирниган разливался и, превратившись в могучий поток, с оглушительным ревом нес в Амударью свои бурные воды…

Кузьмич выспался и теперь с замиранием сердца посматривал вниз. Там, в глубине, среди густкх зарослей зеленых камышей, извивалась голубая лента реки. Вокруг утесов виднелись пенистые гребни.

Отряд осторожно продвигался по горной тропе. Петр Дмитриевич Седов поглядывал вниз и думал: «Сколько рек, и все разные: Сурхан бурный, Кафирниган голубой, а Пяндж — так тот изумрудный». Услышав позади себя крик, Седов оглянулся. На повороте, над отвесным обрывом, где дожди почти смыли тропу, оступившаяся лошадь царапала копытами землю, стараясь удержаться. Всадник — Петр Дмитриевич узнал в нем фуражира Пейпу — вынул ноги из стремян, примериваясь, куда ему соскочить.

— Пейпа, кажи адрес! Адрес кажи! — испуганно кричал ему ехавший позади молодой казачок.

Пейпа вскочил на седло и через голову лошади прыгнул на тропинку.

Лошадь рванулась, но тут у нее сорвалась вторая нога. Перевернувшись раза два в воздухе и ударившись о выступ скалы, она с огромной высоты рухнула в реку.

Пейпа лежал вниз лицом, прижавшись к тропе.

Всадники остановились. Все с тревогой смотрели на страшное место.

— Буденовцы, вперед! На вас смотрят локайцы! — крикнул бодро Седов.

Пейпа вскочил. Колонна тронулась дальше. Бойцы осторожно проезжали опасный поворот.

Пройдя несколько верст вдоль реки, тропа свернула в горы. Теперь, когда путь расширился, Вихров распорядился посадить Пейпу на вьючную лошадь.

Хотя солнце уже начинало садиться, в воздухе стоял удушающий зной. Бойцов мучила жажда, но кругом были безводные горы, и только верстах в десяти, у перевала Хазрет-Бобо, поджидал их родник пресной воды.

Миновав ущелье, дорога опять превратилась в тропу и пошла круто вверх. Лошади карабкались гуськом, одна за другой. Тропинка то вилась в узких проходах между большими камнями, то шла по самому краю обрыва, то круто спускалась, то столь же круто поднималась к лишенным растительности каменистым вершинам.

Начинало смеркаться. В воздухе повеяло свежестью. Ведя лошадей в поводу, бойцы выходили к перевалу.

— Могила Хазрет-Бобо, — сообщил Лихарев Кудряшову и Федину, показывая на большой камень, окруженный множеством шестов с навешенными на них лоскутками и рогатыми черепами диких козлов. Вокруг могилы валялись обглоданные шакалами кости жертвенных баранов.

Быстро темнело. Синие тени наполняли густым мраком ущелье. Вскоре ночное небо, усыпанное ярко мерцавшими звездами, совсем почернело.