Чтение онлайн

Придерживая шашку, Вихров спустился с крыльца.

— А я вас, товарищ командир, где-то встречал, — сказал Буденный, когда Вихров подошел к нему и представился.

— На Южном фронте, товарищ командующий, — произнес молодой командир несколько взволнованным голосом.

— Вот-вот… То-то я помню. — Буденный пристально посмотрел на него зеленоватыми глазами. — Ну что ж, объявите тревогу, — сказал он спокойно.

Вихров круто повернулся и направился в комнату, где помещался дежурный трубач.

— Тревога! — крикнул он.

Трубач вскочил и, споткнувшись на ровном месте, выбежал вон.

Тревожно-бодрые звуки разорвали тишину. Почти одновременно и на окраинах Речицы — послышалось словно бы тонкое комариное пение — эскадронные трубачи подхватили тревогу.

Поглядывая на Буденного, который с часами в руках стоял у тачанки, Вихров очень живо представил себе происходившее в эскадронах. Бойцы хватали оружие, бежали на конюшню, сноровисто седлали, взбодренные обычными в такие минуты голосами старшин, выводили лошадей на сборное место, садились, равнялись и в ожидании команды к движению оглядывали на себе обмундирование.

Держа в поводу двух лошадей, к крыльцу подъехал коновод комбрига Бондаренко. Это был видавший виды старый боец с белым шрамом на щеке.

— Что, не видать еще наших, товарищ дежурный? — тихонько спросил он Вихрова, дружелюбно поглядывая на него снизу вверх.

— Нет еще. Сейчас подойдут, — отвечал Вихров также тихо.

— И к чему бы это товарищ Буденный приехал?

Как к чему? Смотр делать.

— Смотр? Э, нет, товарищ дежурный, — сказал Бондаренко с хитроватой усмешкой. — Чую, что Семен Михайлович не для смотра приехал. Не иначе, как в поход нам идти. Вы слушайте меня, потому верно я вам говорю. Смотрите, вон у коней хвосты пушатся, а уж верней нет приметы.

— Да пока некуда идти, — заметил Вихров, с сомнением поглядев на лошадей и увидев (или это ему показалось), что у них действительно пушились хвосты.

Внезапно вдали послышался гул. Потом затряслась, задрожала земля. Гул все приближался, переходя в быстрый конский топот. В соседних домах дрогнули стекла. И в ту же минуту на площадь хлынула конница.

Колонну вел командир полка Кудряшов, худощавый человек лет тридцати. За Кудряшовым ехали два сигналиста и чубатый боец, который вез полученное еще от Калинина на польском фронте красное знамя со сверкавшей на солнце звездой. Два ассистента с обнаженными шашками бок о бок сопровождали его. Блестя трубами, скакал хор трубачей. За ними в густых облаках пыли, сотрясая воздух мощным топотом, неслись эскадроны. Всадники были в летних шлемах с двумя козырьками, красных рейтузах и в гимнастерках с тремя поперечными синими клапанами на груди, или «разговорами», как их тогда называли. Над эскадроном мелькали на пиках красно-желтые язычки флюгеров. Полк замыкали тачанки, санитарные линейки и обозные фуры.

Бондаренко подвел Буденному вороную лошадь командира бригады. Буденный проверил, хорошо ли подогнано стремя, немного прибавил и, взявшись за луку, легко сел в седло.

С крыльца хорошо было видно, как Кудряшов, салютуя выхваченной из ножен шашкой, пустился в галоп навстречу Буденному.

До Вихрова донеслись слова рапорта. Потом он увидел, как Буденный, отчетливым движением приложив руку к фуражке, поздоровался с полком и поехал шагом вдоль фронта.

— Что это он хочет делать-то? — соображал Бондаренко, увидев, что полк спешивается. — А-а! Коней будет смотреть.

Теперь Вихров имел возможность пройти к своему эскадрону. Он спустился с крыльца и, придерживая шашку, направился через площадь.

Прозвучала команда. Полк перестроился.

Буденный, сопровождаемый Кудряшовым и Делармом, пошел по рядам. Вдруг он остановился и, сдвинув широкие черные брови, стал оглядывать большую рыжую лошадь, которую держал под уздцы смугловатый боец.

Деларм сердито взглянул на Кудряшова, тот пожал плечами, и оба с выражением тревоги и озабоченности покосились на нахмуренное лицо командующего.

— Поднимите правую переднюю, — сказал Буденный бойцу.

Боец поднял ногу лошади. Буденный нагнулся посмотреть.

— Хорошо кована, — сказал он, выпрямляясь.

— У нас, разрешите доложить, ковка как следует быть поставлена, товарищ командующий, — повеселев, придерживая у козырька загорелую руку, бодро заговорил Кудряшов. — Сам чуть не каждый день проверяю.

Буденный ничего не сказал и направился дальше.

— А! Харламов! Здорово! — с радостным удивленаем сказал он, узнав старшину и останавливаясь подле него. — Что это ты так похудел?

— В тифу лежал, товарищ командующий. Всего две недели, как вышел.

— Ну, как живешь?

— Хорошо, товарищ командующий!

— Как отец?

— Живой. Письмо прислал. За вас спрашивает.

— Ну, кланяйся ему. Хороший старик… Да, а что-то я того кавказца не вижу? — Буденный оглянулся. — Толстый такой, пожилой. Ведь вы с ним одного эскадрона?

— Уволился он. По болезни. Стало быть, поехал домой.

Буденный испытующе посмотрел на Харламова.

— Та-ак… Может быть, и тебе домой хочется? — спросил он, прищурившись.

— Никак нет, товарищ командующий! Я еще послужу, потому как я полагаю про себя — я есть боец революции, — сказал Харламов.

— Молодец!

Буденный крепко пожал руку Харламову и, кивнув головой, направился дальше.

— И Латыпов тут?! — сказал он, задерживаясь около молодого бойца с рябоватым лицом, — Ну, как твой плащ тогда, так и пропал?

— Пропал, товарищ командующий, — блеснув косящими глазами, с виноватым видом ответил Латыпов.

По лицу Буденного пробежала улыбка.

— Хорошо, брат, что ты тогда мне не попался… Как он у вас, командир полка? — спросил Буденный, оглядываясь на Кудряшова.

— Хороший боец, — сказал Кудряшов.

— Хороший? Гм… Ну, значит, исправился, — заметил Буденный и, более не задерживаясь, прошел к следующему эскадрону.

— Латыпов, слышь, о каком плаще Семен Михайлович спрашивал? Ты что, потерял, что ли, его? А? — заговорили бойцы. — Скажи, Латыпов; скажи.

Рябоватое лицо Латыпова помрачнело. Он с досадой махнул рукой.

— Да ну вас, ребята. Пристали. Честное слово! Мало ли что когда было…

Было уже поздно, когда Вихров сменился с дежурства, пришел в эскадрон и по срочному вызову явился к Ладыгину.

— Нового ничего не слыхал? — спросил тот, пытливо глядя на Вихрова.

— Слышал. Командующий остался очень доволен… Сейчас он уехал в 62-й полк.

— И больше ничего?

— Нет. А что?

Иван Ильич прикрыл дверь и, понизив голос, сказал:

— Бригада в спешном порядке уходит в Баку.