Чтение онлайн

Он кивнул, и это стоило тысячи клятв других мужчин. Мучительно долгое мгновение тишины. Он отстранился и, с глубокой безнадежностью глядя мне потемневшими глазами прямо в душу, с трудом выдавил:

— Понимаю, что недостоин. Если ты передумала — прямо сейчас скажи, и я сделаю, чтобы все поверили про нашу связь, а сам… — Сглотнул. — Уйду. Без обид. — Или… — Неимоверное усилие над собой: — Есть еще один вариант. Чтобы тебя не позорить, могу стать твоим тайным любовником, без обязательств с твоей стороны, без каких–либо прав — с моей. — Скар блеснул серебряными глазами и опустил голову, словно заранее стыдясь себя самого.

Я неверяще потрясла головой. Стоп. Разве глаза у него были серебряные?

А Йен продолжил клятвенно заверять, держа сжатый кулак на левой стороне, над сердцем:

— Стану ночной тенью, меня рядом с тобой никто никогда не увидит. Буду приходить незаметно и уходить призраком в ночи. Если захочешь, ты успеешь еще кого–то полюбить, нас никто не свяжет, твоя репутация не пострадает…

Моя репутация? Репутация?!! Что за бред! Какая у простой охранницы может быть репутация?!

Вот зачем, зачем он это сейчас говорит? Неужели настолько не верит в себя?

Под веками запекло, на глаза навернулись слезы. Черт, хорошо, что здесь плохо видно.

Ведь не врет. Неужели все это для меня? Для меня, чей коэффициент привлекательности и чисто женской обаятельности десятилетиями стремился к зеро? Чья загадочная таинственность незнакомки на уровне крота?

«Никто не увидит…» — Морозом продрало по коже, длинными ледяными шипами впиваясь в сердце. В глазах напротив поселилась беспросветная тьма. Как, ну как я могу с тобой, с нами так поступить?

Я хмыкнула:

— Ага. А потом, стоит мне этого неизвестно кого полюбить — хватит просто благосклонной улыбки! — ты молча, без единого упрека, выйдешь и пустишь себе пулю в висок, полукровка–киртианин. Еще и тело утилизуешь, чтобы мой взгляд собой не оскорбить, с киртианина станется. Я только сейчас по светящейся тонкой дужкой серебра полоске в радужной оболочке твоих глаз поняла, кто ты.

Он вздрогнул, и все равно так же молча ждал моего решения.

— О вас в дальнем космосе легенды ходят. О вашей незыблемости принципам и верности избранникам. У нас говорят: «Верен, как киртианин», — и это значит, что с таким человеком хоть в дальний космос, хоть на престол — не предаст ни за последний глоток воздуха, ни за несметное достояние, ни за призрак безграничного господства. У киртианина друзья и враги навсегда, такие уж они уродились.

Он повел челюстью, не соглашаясь, но и не отрицая вышесказанное. Прямо загадочный молчаливый сфинкс, черт побери.

Я прошептала ему на ухо:

— Не простишь ты себе несовершенства, несоответствия своей внутренней сущности на право любить. Я что, не вижу? Мои глаза сердца сейчас открыты. Ты, милый, как и я, однолюб. Но мы не будем сейчас об этом говорить.

По–моему, Ингвар вообще окаменел и перестал дышать. Великий космос, я ему что, реанимация?

— Ты… — еле слышный шепот. — Ты… многого не знаешь. Ты не знаешь кто я, какой я, и что сделал и еще могу сделать… Но в одном можешь быть уверена: я никогда и ни при каких обстоятельствах тебя не отпущу и не предам.

— Я не хочу знать лишнего, потому что знаю истинного тебя… там, глубоко внутри, — шептала я, хватаясь за широкие плечи.

— Я умру за тебя…

— Лучше живи для меня.

— Но…

— Заткнись, — мой голос охрип от волнения. — Ты мой, и не о чем больше говорить… Или прими меня, или уходи сам!

Ингвар уперся лбом в мой лоб и негромко засмеялся пока еще надтреснутым голосом:

— Черта с два я уйду от своей женщины, когда она меня хочет! Теперь чтобы прогнать, тебе придется меня только убить. Ты сама вручила мне себя только что. Больше сам я не уйду, мой феникс. Ты моя, Элли, слышишь? Навсегда. Дай сюда руку, — попросил вполголоса.

Я протянула ему свою руку. Он взял ее и почтительно поцеловал, укладывая поверх своей. Еле сдержала рвущуюся на лицо радостную улыбку. Кое–что про обряды киртиан я знаю, когда–то очень ими интересовалась, даже одно время думала, что кто–то из моих родных оттуда родом. Жаль, не срослось.

Но откуда он знает об этих обрядах, если рожден и вырос на Айт–Древе? Еще одна загадка, которую нужно разгадать?

Ингвар сделал глубокий вздох и, полузакрыв глаза, торжественно сообщил:

— Мне нужно закончить то, что я начал. Держи мою ладонь своей и подумай о том, как ты видишь наше будущее… — и зажал ладонью скрученный кусочек метала, кулон на его шее.

Я не стала спорить, погрузившись в себя. Честно говоря, у меня не было хитрых планов на Скара, коварных мыслей и корыстных устремлений. Не было. Было лишь горячее внутреннее желание стать с ним счастли…

Полыхнуло красным. На мгновение, на долю секунды я чуть не ослепла от этого сияния алого рубина…

И когда Ингвар разжал ладонь, на ней лежали два обручальных кольца. А росписи кровью на моем лице и груди пропали, как будто их смыли в душе. И свежие ссадины на наших телах исчезли. Разве не удивительно? Зато первоначально угольно–черный след от пропавшего шнурка на мощной мужской шее налился металлическим блеском. Знак женатого мужчины–киртианина.

И что–то не давало мне покоя…

— Ну что, закончим с обрядами?

Бестрепетной рукой я надела на своего мужа большое кольцо. Оно ловко скользнуло на безымянный палец и устроилось, словно Ингвар с этим серебристым ободком появился на свет божий. Мое кольцо тоже нашло себе уютное место на тонком пальце, наполняя меня тихой радостью и гордостью: мой мужчина. Мой! От этой мысли шло тепло, как от солнышка, оно заставляло мое сердце петь, а душу взлетать.

— Ингвар… — Я протянула жадные руки, обнимая торс идеального мужчины. С любовью провела губами по металлической полоске на шее, запустила пальцы, царапая спину.

Такие же голодные, жадные руки протянулись ко мне, упруго сжимая ягодицы, поглаживая между бедер, прижимая к себе. Я дернулась — нахлынувшее желание меня пронзило, как удар током.

Ингвар склонился ниже, его прерывистое дыхание опалило мне бедра:

— Элли! — О, Боже! Его язык!

Этот длинный гибкий язык протанцевал по моему животу, щекотно заглянул в мой пуп, отчего я тихонько засмеялась, и пошел хулиганить ниже. Слегка шершавый влажный язык, разжигая неугасимый огонь, зашел дальше в такие места, что я сначала застонала, а потом взвыла от его поступательных мерных движений.

Господи! Господи, сколько дней я зря потеряла! И спасибо тебе, что больше не буду терять.

От действий коварного языка я была в таком раздрае, в таком желеобразном состоянии, что даже не заметила, как Ингвар широко развел мне ноги и приподнялся, лаская мою грудь и собираясь войти в мое лоно:

— Почувствуй меня, Элли. Я буду в тебе весь.

Мне даже стало неудобно от смущения. Глупо, да? Не стесняться получать наказание с голым задом, но краснеть от безобидных фраз.