Чтение онлайн

— Да я все больше по способам доставки пациентов к врачам, — замялся Страшилин. — Но вон тот, — показал он на одного доктора в сине–зеленом халате, который стоял в стороне и что–то искал в своем планшете, — вызывает большее доверие. По крайней мере, он до сорванного голоса настаивал, чтобы Императора поили и кормили проверенной пищей и, желательно, — из запечатанных пакетов.

— Разумная мера, — согласилась я с Питером, разглядывая нового кандидата на роль императорского врача, мужчину в возрасте примерно сорока пяти — пятидесяти стандартных земных лет, с выразительными светло–голубыми глазами и породистой осанкой. Он не случайно находился в стороне от основной массы коллег, а явно от них дистанцировался.

— Счас проверим на профпригодность! — улыбнулась я. И рявкнула командным голосом: — Значит, так! Все доктора быстро притащили сюда капельницы с антибиотиками, клистиры и лекарства! Будем поднимать Императора на ноги кровопусканиями! — Добавила: — И еще… кто–то сгоняйте на кухню и притащите чего–то жирного и сладкого! Императору нужны силы!

И что бы вы думали? Большая часть этих предателей Гиппократа ощетинились инструментами и с громкими выкриками:

— Ваше императорское величество! Ваше императорское величество, дайте нам возможность позаботиться о вашем драгоценном здоровье! — поперли буром к моему мужу, а я плавно созрела к серийному убийству.

— Нет! — решительно встал на их пути выбранный Питером врач, перекрикивая толпу и раскинув в сторону руки. — Ни в коем случае! Его величеству нужен лишь покой! Никаких антибиотиков и кровопусканий, это противопоказано! Императору нужен крепкий здоровый сон и надлежащий уход, всего лишь. Никаких нагрузок, лишних лекарств и потрясений! Его сердечно–сосудистая и эндокринная система этого не выдержат. — И с упреком в мою сторону: — А еще хорошее питание! Здоровое, а не жирное и сладкое! То есть легкий бульон из птицы, немного зерновой каши, позже натуральные овощные или фруктовые соки, разведенные водой, немножко белого хлеба, фруктовое пюре и овощи на пару. Вы, ваше величество, спасли мужа, так не угробьте его своей заботой!

— Всем стоять! — рыкнула я, чуть не сметя силой крика половину претендентов на императорский клистир. Обратилась к смелому врачу: — Как вас зовут, милейший?

— Фарамант Гвин–Фарфог, ваше величество, — поклонился мужчина. — И я все равно буду настаивать на своих рекомендациях…

— Сколько вы уже во дворце? — перебила я его, не желая тратить время на ненужные споры.

— С юности, ваше величество, — еще раз поклонился врач. — С тех пор, как доктор Игнольд, придворный врач, знавший Императора в детстве, открыл вакансию на своего помощника.

— Осмотрите Императора, Фарамант, — отодвинулась я в сторону, пропуская врача к мужу, — и дайте свое заключение.

Доктор еще раз коротко кивнул и кинулся к пациенту, надевая на лицо полумаску, которая до того болталась на повязках на шее. После диагностики и некоторых экспресс–исследований он сказал:

— Из того, что вижу, Император находится в крайней степени истощения, морального и физического. Я бы порекомендовал сбалансированную диету, длительный отдых и, возможно, пару капельниц с питательными растворами и витаминами. — Вздохнул и добавил: — Его Императорское величество Ингвар Тотош должен спать беспробудным сном около десяти дней, минимум — семь, иначе ваш подвиг, френхинес, был напрасным.

— Принимайте должность императорского врача, — сообщила я ему, улыбаясь и протягивая ему руку.

Чуть не довела мужика до обморока. По крайней мере, побледнел он сильно. Но у Лысобородого, как в переводе звучит его фамилия, хватило мужества прийти в себя и протянуть в ответ свою руку. Она была типично докторской, с гладкой кожей, без мозолей и с ухоженными ногтями, и сохранила легкий запах антисептика.

Пока новоявленный главнюк над всеми этими просто гав… врачами, приходил в себя, я приказала охране: — Очисть помещение. Кроме него и медсестер, — я показала на Фараманта, — никого из докторской братии сюда не пускать!

— Если ты не против, — подошла ко мне Хосита, — мы пойдем немного передохнём, а потом тебя сменим.

— Да, конечно, — благодарностью улыбнулась я ей. — И спасибо вам за помощь и поддержку.

— Для этого же и нужны друзья, — погладила меня по плечу Железный Дровосек. — Скоро вернемся, и ты сможешь поспать…

Но тут в зал ворвался какой–то взъерошенный герцог в шитом золоте кафтане и с лицом, похожим, на лошадиную морду, белесый и тонкогубый. Он волочил за собой на прицепе… Я даже не знаю, как это назвать. Мама когда–то в детстве читала книжку, так вот там были слова: «Ни в сказке сказать, ни пером описать». Так вот, данное явление точно подходило под сказочное определение.

В общем, это было что–то маленькое, на полусогнутых ногах, с длинными руками и в шкурах с перьями. Причем, было абсолютно непонятно, где заканчиваются чужие шкуры и начинается своя.

Присмотревшись, я условно решила считать чужим всё, что с перьями и бусинками.

Существо подняло заросшее густым, жестким волосом лицо и что–то провыло в потолок. Потом вытащило из всех этих шкур бубен или маленький барабан и запрыгало, постукивая и завывая.

— Фон Лукаш, — вспомнила я имя герцога, — потрудитесь объяснить, что происходит?!

— Ваше величество, — все же сумел перебороть свою гордыню и склониться передо мной мужчина, — это великий шаман Серирбош! Я привез его с Задойры…

— Вы его там в море тралом вылавливали? — вытаращилась я на него от неожиданности. — На этой планете сплошной океан!

— Там есть один остров, — не согласился со мной Лукаш, — с джунглями!

— Понятно, — посмотрела я на шамана, дергающегося, как будто он познакомился с проводами под высоким напряжением. — Вы его, видимо, самолично с пальмы сдергивали…

И тут это шкурное недоразумение раззявило зубастую пасть, украшенную желтыми кривыми клыками, и попыталось запрыгнуть на Ингвара с разбега. Замечу — минуя охрану.

Меня обдало такой яростью, что это вылилось в вспышке солнечного света. Когда сияние спало, лошадиный герцог с перекошенной рожей испуганно выметался из покоев императора, а шаман стоял около меня на коленях и смотрел, как на родную маму.

— Что это с ним? — попятилась я от блохастого целителя.

— Масяня! — уцепился он за мою ногу. — Мое! — и прямо сроднился с моим ботинком.

— Если следовать твоей теории, — покосилась я на истерично ржущую Хоситу, висящую на плече у украдкой вытирающего слезы Лайона, — то я для него одной расы?

— Приручила — пользуйся, — с трудом прорыдала Хосита. И к мужу: — Уведи меня отсюда, пока я окончательно не оконфузилась! Гы–гы–гы! Ты видел ее глаза, когда это недоразумение ее мамой назвал?

— Масяня! — нежно повторил шаман и погладил меня по ботинку.

— Ладно! — рявкнула я и отцепила Серир–бери–себе–как–его–там. Погладила по голове и сунула себе под мышку. — Будет у меня свой, ручной шаман. На бубне поиграет, блох потрясет. Какое–никакое развлечение. А потом я его папе подарю вместо внука. Пусть тренируется!