Чтение онлайн

В груди сжалось. Испуг, вина, сожаление. Не мои. Она погладила живот на что тут же получила пинок оттуда. Попыталась поднять правую руку, но кисть безвольно упала на кровать.

– Болит?

– Нет. Ничего ниже локтя не чувствую.

Сказала с досадой. Никаких слез, паники. И все же она сейчас была такой надломленной и уязвимой. Желание отчитывать ее за глупость ушло. Наоборот, мне хотелось приободрить ее, поднять настроение.

– А знаешь, что? Ты сняла барьер.

– Значит мы можем уехать?

– Если хочешь.

– Это хорошая новость.
– Она снова обратила внимание на больную руку.
– Что сказал Миер? Выгорела?

– Да. – Сглотнул.
– Такое… не восстановить. Мне жаль.

– Парадоксально что целители способны избавится от болезни, но не повлиять на потоки магии. От этого все так и страшатся их нарушения.

– Ниа, как ты? Я знаю, что руки очень важны в твоей работе, но без магии она долго не…

– Хм. Придется повозится с накопителем.

Едва открыв глаза, она нашла решение. А мне хотелось смеяться. Лучше ей не знать, что Миер предлагал сделать.

– Было очень больно. А ведь я коснулась маленького кусочка. Какие муки должно быть испытал император, когда упал в ту пещеру. И как только жив остался?

– Ты сказала, что в видении он держал камень в руке.

– Да, тоже странность. Возможно он сохранил способность двигаться только потому, что его уровень был выше моего. Но магия. Уверена ему оставалось жить несколько дней, если не часов. Думаю, его спасли накопители. – Она резко села, поняв что-то важное.
– И спасают до сих, пор ведь тело не восстановится. Эрит, вот оно! Магия рабов продлевает ему жизнь. Я думала о камне, об оружии, а стоило посмотреть на руку, которая его направляет. Теперь у нас есть сила и она в знании. Нужно оповестить союзников, какую лож придумал император. О его слабости.

Я вздохнул. Горжусь ей, но какая же непоседа. К моей радости еще неделю Нии почти не разрешали вставать. Кай и Салдана часто навещали ее пытаясь развлечь. Да и я тоже старался быть неподалеку. Тем временем на острове начинались беспорядки. Мужчины спорили что делать с обретенной свободой. Дядя с трудом остановил нарастающее сумасшествие. С помощью людей Гарона всех разогнали по домам, убедив что такие решения не принимаются в спешке.

– Дядя, неужели все собираются покинуть остров? Дом, который они так долго строили.

– Их можно понять. Столько лет в заточении, в одиночестве, вынуждены расплачиваться за чужую ошибку. Жизнь, которую мы не выбирали. И теперь появилась возможность стать полноценными. Коснутся женщины, не говоря уже о создании семьи.

– Неужели это главная причина?

– Думаешь ее мало? Стоит ли рассказывать, как здесь было в последние двадцать лет. Нам, двенадцати женатым мужчинам, рядом с семью десятками одиноких. Хорошо, что Милина ментал и беду получилось предотвратить.

– Ты тоже уедешь?

– Да. Только я думаю переехать в Регелан. Полагаю, там все изменилось из-за восстания. И если о нас все же не забыли, то вряд ли станут убивать по возвращении.

– Но, почему именно туда?

– Мне было сорок три, когда меня сослали на остров. Я успел полюбить свою страну. И за последние шестнадцать лет, ни дня не было чтобы я не тосковал. Ты ведь понимаешь, о чем я. Давай вернемся вместе. Уверен, Нии понравится жить в столице возле океана.

Я не сомневался, чего хочу. Но поговорить с дядей стоит. Он, вернувшись, все равно обо всем узнает, даже больше чем было на самом деле. Земля слухами полнится. Глубоко вдохнув, рассказал о правлении брата. О его реформах и наконец о том, что сделали со мной.

– Я кое-что слышал от других, но подумать не мог что все так. – Сказал он задумчиво. А я все пытался унять тревогу. Но уже понял, что не произошло то чего я боялся и отношение дяди ко мне не изменилось. – А она… твоя жена, знает?

– Да. Знает все. Ты же понимаешь, что меня там ничего не держит?
– Он кивнул.
– Только вот Ниа… Она все еще не окрепла, а уже мыслями в империи спасает рабов. Она точно во что-то ввяжется.

Дядя засмеялся. Он по-прежнему дарил мне теплый по-отцовски заботливый взгляд. Не всегда ему нужны были слова, чтобы показать свою поддержку.

– Иди к ней, сынок, остальное обсудим потом.

Как и предполагала Ниа, узнав о ее открытии, Жи с соратниками вернулся в империю. С кубом сделать это оказалось не так трудно. По стране путешествовал один человек, а не целый отряд. Не знаю с кем они связались, но неделю спустя, мир потрясла новость. Империя скорбит. Жизнь императора забрала неизвестная хворь.

– Ожидаемый конец. Его авторитет держался на имени отца, сильнейшего мага. Никому за столько лет и в голову не приходило усомнится. Узнай кто-то раньше… скольких жертв удалось бы избежать.
– Ниа потрясенная держала в руке свиток, снова перечитывая, словно убеждаясь, что ей не привиделось.
– К сожалению, ложные убеждения рушат намного больше жизней, чем открытое насилие. Потому что это враг, которого не видно. Его не ударить, не убить. Он живет в умах, отравляя сердца поколений.

– Сожалеешь?
– Я лег рядом пытаясь распутать тот сумбур эмоций, что она испытывала.

– О чем?

– У тебя была возможность оказаться рядом с ним у самой вершины…

– О да. Купаться в роскоши и кичится ролью фаворитки. Один нюанс, для этого мне пришлось бы где-то потерять мозги. Он же был не в себе. Уверена, отсутствие магии так на него повлияло.

Пока она говорила я уже устроил себе мысленный нагоняй. Глупый разговор. Зря его начал. Словно вчерашний я бросил камень в спину сегодняшнему.

– Извини. Снова глупые мысли… Все от того, что не хочу тебя ни с кем делить. Никогда.

– Я неделимая. Меня одна штука и вся ваша, тов Эрит.

Она улыбнулась и прижалась ко мне. Начала целовать. Щекотать дыханием уши. Сквозь бледные пальчики здоровой руки, пропустила мои волосы. От этой невесомой ласки по телу ширилось тепло. Юркая ручка пробежалась по груди и сжала мой пах.

– Ты еще слаба.

– Вовсе нет.

– Ниа!

– Строгость в твоем голосе меня еще больше заводит.

Как же люблю этот предвкушающий взгляд. Я послушно сел в изголовье кровати как было велено. Ниа поерзала, лежа на боку, чтобы устроится поудобней и как можно ближе. Положив голову мне на бедро, начала тереться об меня и поглаживать рукой.

А я не мог оторвать глаз залюбовавшись ее телом. За последние месяцы ее движения стали более грациозны. Меня манили мягкие бедра, которые еще больше округлились, и прелестный животик, что так тщательно намазывали душистым отваром каждый день. А еще грудь, два спелых нежнейших фрукта. Может неверно сравнивать жену с едой, но мое состояние назову только голодом. Какая же она… такая нежная, хрупкая и одновременно развратная. В очередной раз дарившая мне лучшие мгновения в жизни.