Чтение онлайн

– Видишь? Видишь, что ты натворила, милая?

– Боже… Вы… Вы… - язык с трудом слушался ее – Вы даже не животные. Я не знаю, что вы такое!

– Это все из-за тебя, - он наклонился к самому ее уху, обжигая своим неровным дыханием, как будто шепча горячие признания – Из-за тебя, Инга. Ничего бы не случилось, если бы ты не была такой упрямой и гнилой стервой. А теперь… Ты видишь, что творится? Из-за тебя страдают невинные люди. Видишь, к чему привело твое стукачество?

Инга отвернула лицо и закусила губы, несколько секунд борясь с собой.

– Ладно, Габарай, - произнесла она наконец – Ты выиграл. Я заберу заявление.

Тимур умиленно рассмеялся и покачал головой.

– Слишком поздно, солнце. Слишком поздно до тебя дошло.

Она задрала голову и растерянно посмотрела в его спокойные, с легкой поволокой глаза.

– Но… Я заберу заявление!

– Я в этом не сомневаюсь.

– Послушай, Тимур! Хватит уже. Останови его!

– А ты посмотри на него внимательно. Его сейчас никто не остановит. Черт возьми, он ХОЧЕТ ЕЕ! Это как пытаться у волка отобрать кусок мяса, в который он уже вцепился. Да если я туда сунусь, он еще и меня загнет! – он засмеялся и кивнул в сторону Атара – Нет, ты только посмотри на этого монстра!

Атар с хохотом и рычанием рвал на ней одежду. Оля отбивалась от него своими нежными кулачками, неуклюже сопротивляясь.

– Куда ты рыпаешься, сука?! – он схватил ее волосы и прижал лицом к столу.

– Эй! – Алан неловко дернул его сзади за плечо. Атар обернулся, полыхая черными углями жадных глаз.

– Что?

– Ты… Ты что, в натуре собираешься трахнуть ее?

– Нет, я только так, шутя!

– Атар! – в глазах Алана был испуг – Да ты что, охерел, что ли?

– А что? – Атар засмеялся и посмотрел на свою жертву.

– Да она… Ты посмотри на ее брюхо! У нее же ребенок… Ты же, говнюк, повредишь ей там что-нибудь!

– А мне по барабану – он одним рывком содрал с себя ремень – будет на земле одним вонючим выблядком больше или меньше!

Алан заколебался и перевел неуверенный взгляд не Тимура.

– Габарай…

– Не суйся не в свое дело, Кокой, - оборвал его Тимур, и от его чугунного взгляда слова мгновенно застряли у того в горле. – У нас есть другие занятия, - добавил он, подхватил Ингу одной рукой и ломанулся из кухни в коридор – Займемся воспитанием вот этой мрази, - его голос зазвучал глухо и натянуто – Ты у меня быстро отучишься сучить! Я с тебя спесь твою вонючую посбиваю, сразу вспомнишь свое место, тварь! – он схватил ее за грудки и впечатал в стену коридора – Знаешь, что я буду с тобой делать? Я буду драть тебя до потери пульса, сунув рожей в унитаз! А потом – пацаны, все по очереди, или вместе, как им больше по кайфу! По двое, или даже по трое, хочешь? Любишь вертолеты? Мы много, чего умеем!

– Да пошел ты! – заорала Инга, но голос ее взвился до жалкого писка. Тимур резко рванул ее и поволок дальше по проходу. Его так и распирало от злости.

– Подожди… Мы тебе еще не такое устроим! Тебе когда-нибудь ссали в рот, мать твою? Я тебя, сука, так сломаю, что ты больше в жизни пасть свою не раскроешь!

Он затащил ее в просторную спальню, следуя за Кокоем, кинул на кровать и направился к музыкальному центру в другом конце. Инга подскочила и бросилась, было, из комнаты, но возникший в дверях Хачик, одним толчком отшвырнул ее обратно.

– Ого! – Габарай протяжно свистнул и присел на корточки возле полок с дисками. – Боже милосердный, я не верю своим глазам! Вивальди, «Времена года»! Где этот «Малиев Х», я готов расцеловать его в попу! Фа минор аллегро нон молто... Это караул-че за грамотная вещь, Кокой, приколись!– он тут же вставил диск, поднял громкость до предела и нажал на кнопку – «Зима»! Моя любовь!...

Динамики дернулись от непривычной громкости, чихнули, и больше не стало слышно ни криков, ни грязного мата – все поглотила великая музыка.

Дальше Тимур сверкнул лезвием ножа, вспорол пару подушек, и, пританцовывая в кружащем снегопаде, направился к койке…

16.

Алан устало прислонился к стене, наблюдая за всем словно со стороны. Ему почему-то никак не становилось весело. Наверно, он был слишком трезвым.

Он вытащил из встроенного в стенку бара бутылку «Столичной» и содрал крышечку. Музыка все неслась и неслась, божественная и неудержимая… Инга билась на кровати, рот ее безобразно искривлялся, горло содрогалось – это значило, что она кричит.

Алан запрокинул голову и присосался к пузырю с непонятным отчаянием и жадностью. Он стал пить и пить, как верблюд, дорвавшийся до воды, как будто хотел разом покончить со всеми своими внутренностями, затопив их водкой. Он хлебал, не морщась, не отрываясь, не переводя дыхание, словно внутри него был проложен широкий стояк. Хачик пристально смотрел на него, сдвинув брови…

Кокой отшвырнул пустую бутылку, слегка пошатнулся, и, не глядя, потянулся к бару за следующей. Пальцы его нащупали пузырь дешевого мандаринового ликера. Он отбросил крышку и прижался губами к горлышку так страстно, как наверно целовал бы свою невесту. Обжигающая, потерявшая вкус жидкость приятно заполняла его нутро, согревая душу, выворачивая кишки, прочищая забитые дрянью легкие, сводя пищевод медленными спазмами… Желудок его дергался, позывая к рвоте – приятные, полузабытые ощущения.

– Алан, - на плечо его легла твердая рука – Не дури.

Кокой отлепил губы от бутылки, тяжело дыша, и повел замутненными глазами. Перед ним все блестело, двоилось, или даже троилось. Сквозь вертящийся калейдоскоп с красивыми разноцветными стеклышками в его одуревшем мозгу, словно картинка из пазла, сложилась сосредоточенная рожа Вадика.

– Не стоит, Кокой, - он отрицательно покачал головой.

– Да ну! – Алан ехидно ухмыльнулся – А ни пойти ли тебе, Хачик-джан?... Мне советы не нужны. Вон, лучше, помоги советом Аполлону! Или сходи на кухню к Гибу с Атаром. Помогай своим товарищам! А мне не надо, у меня сегодня выходной, - он опять приложился к бутылке, и попытался отойти, но его занесло в сторону так, что он долбанулся о сервант. Стекло задребезжало, сливаясь с серебристым звоном его невинного смеха.

– Тупица малолетняя, - тихо пробурчал Вадик и равнодушно пожал плечами.

Алан прижался щекой к прохладному стеклу. Сверкающие хрустальные фужеры на полочках насмешливо подмигивали ему. Они стояли ровными рядами, как солдатики, или пешки на шахматной доске, и из-за множества зеркал нельзя было точно определить их количество. По флангам красовались сувенирные рога. В глубине на почетных местах ферзя и короля возвышались стопки массивного немецкого сервиза. Лживо-хрустальная игра. Он громко рыгнул, и отполированное стекло запотело от его кристального дыхания.