Чтение онлайн

– Послушай, Алька, - заговорил он, когда она, наконец, успокоилась и сделала ход фишкой – Вы завтра, кажется, с братом в театр собирались? Давайте, вы это перенесете. Я бы хотел, чтобы он мне помог кое в чем.

– Уф, опять! Ну ладно. Тогда в пятницу ты идешь с нами.

– Договорились.

– Что поделать… Тебе, Кокой, я никогда не могу ни в чем отказать.

Тимур чинно откашлялся, глядя на нее исподлобья.

– Алина Эльбрусовна, вынь-ка руку из банка. Я все вижу.

Она снова расхохоталась и перевернула коробку. Они стали носиться друг за другом и швыряться игрушечными купюрами, а потом все трое поехали кататься по вечернему городу.

13.

Попытка номер два. Инга снова направлялась в больницу, чтобы поговорить с матерью девочки. Ее буквально морозило от предчувствия новой истерики. Но она знала, что не отступит: будет приходить еще тысячу раз, убеждать, умолять, угрожать, преследовать – лишь бы выбить из нее вожделенное обвинение.

Вдалеке Инга разглядела первые корпуса больницы – ненавистное гинекологическое отделение. Она до безобразия хорошо помнила тоскливые палаты, женщин на погнувшихся койках, старающихся отвлечься от своих болезней: кто-то читает, кто-то изучает трещины в потолке, кто-то смотрит принесенный родственниками телевизор… Для нее самой это были дни, погруженные в туман, когда ее источенное сознание балансировало между ужасами безжалостной реальности и чудовищными фантазиями свинцового сна. Время тогда растягивалось, сжималось, извивалось и всячески ускользало от ее понимания. А она продолжала жить в вакууме, в душной утробе какого-то неведомого существа. Наверно, она давно бы уже изнывала от жалости к себе, если бы жалости было хоть какое-то место в ее новом сознании. Но все ее прежние мысли обмельчали и высохли, их заволокла гигантская тень жгучей злобы.

Инга вошла в здание, прошагала по коридору и остановилась у знакомой двери, собираясь с мыслями. Нужно было пустить в ход все свое красноречие! Нужно любой ценой выбить из нее обвинение!

Она открыла дверь и удивленно застыла. Сомнений быть не могло: та же самая комната, те же лица, но ближайшая койка была пуста. Медсестра в белом колпаке крутилась рядом, застилая вычищенный матрас новым постельным бельем.

– Простите… Девочка, которая лежала здесь… Ее перевели?

Медсестра подняла голову и безразлично посмотрела стеклянными, закамуфлированными обильным макияжем глазами.

– Умерла два дня назад, - отчеканил бесстрастный голос.

Инга шумно выдохнула и прислонилась к двери. Суматошное, бурлящее чувство мгновенно затопило ее изнутри. Умерла? Сердце бешено заколотилось. Ее настиг целый ураган самых разных мыслей, которые закопошились, как отвратительные пестрые насекомые. Верх взяла дьявольская, садистская радость. Она едва ни подпрыгнула.

«…Зверское изнасилование малолетней… Повлекшее за собой смертельный исход»!!!

– В котором часу ее забрали?

– Около одиннадцати, я думаю.

– Спасибо, - она направилась в регистратуру.

– …Сожалею, - ответила женщина в роговых очках из окошечка – Родственники забрали все документы.

Инга похолодела.

– Не может быть. Но у вас же должны остаться сведения? Пожалуйста, мне необходим ее адрес.

– Ничем не могу…

– Пожалуйста, проверьте еще раз.

Женщина раздраженно пролистала картотеку.

– Нет. Ничего нет.

– Вы правильно расслышали фамилию?

– Господи Боже! Я похожа на идиотку?

Она отвернулась. Что же делать? Ее главный козырь так глупо ускользал у нее из рук. Как же теперь искать ее в этом городе?

Инга снова наклонилась к окошечку.

– Постойте, ведь все трупы везут отсюда в судебную экспертизу, так?

– Почти все.

– И там их непременно регистрируют?

– Должны…

Через полчаса Инга неслась по коридору морга. В воздухе здесь стояла незыблемая смесь запаха формалина и разложения. Да и само это неуклюжее, мрачное серое здание тащило со дна ее души тяжеленный груз воспоминаний пятилетней давности. Взгляд ее скользнул по двери с надписью: «Большая секционная», в груди как будто перекусился какой-то проводок, и посыпали жаркие искры. Именно здесь, в этом коридоре она стояла тогда в окружении совершенно чужих людей, а другие такие же чужие люди там, за порогом опознавали два изувеченных тела. Именно тогда кто-то назвал их «телами», хотя для нее они все еще были папой и мамой.

Ее и теперь охватывал ужас. Но не суеверный бред от сознания, что она находится в одном здании с мертвецами. Ее пугало само место, где человеческое горе стало обыденностью. «Точно, как в нашем городе», - подумала она.

Инга вошла в какой-то кабинет с развешенными по стенам девицами в ярких купальниках и принялась рассказывать долгую, слезливую историю про какую-то родственницу, про потерянный адрес и про ужасную трагедию. Сердобольный работник разрешил ей пролистать регистрационный журнал. Они вместе разыскали нужный ей адрес, и она, рассыпаясь в благодарностях, тут же отправилась по нему.

Через открытую дверь Инга вошла в унылую квартиру. Поминки уже давно закончились, народу в доме оставалось мало, видимо, самые близкие помогали прибраться. Что бы ни случалось с людьми – большое счастье, или большое горе, все всегда сводится к горам немытой посуды.

Она заглянула в комнату, выискивая глазами мать Оксаны. Та, поникшая, сидела в темном углу рядом с какой-то пожилой женщиной.

– Мои соболезнования, - Инга медленно приблизилась к ним, мучительно чувствуя, что ее появление здесь и сейчас, конечно не верх деликатности. Мать едва глянула на нее и отвернулась.

– Опять ты… Как же ты мне осточертела, - голос ее был усохшим, выцветшим, напрочь лишенным какой-либо жизни.

– Простите. Давайте, я помогу что-нибудь…

Женщина сдавленно вздохнула.

– Ничего не надо. Тут хватает помощников.

Инга нервно кусала губы.

– Может быть… Мне лучше поговорить с кем-нибудь из родственников?

Женщина молчала, уставившись в пол.

<