Чтение онлайн

Он поднялся на ноги и стал заправляться.

– Илья, ну ты же мне сказал, что они пришли с нашим командиром, – обратился я к Илье Лаврову, как будто цепляясь за спасительную соломинку. – И ты там был, Славян! И ты, Саня! (теперь к Панчишину – тот отрицательно покачал головою, Лавров тоже молчал).

– Фил! – довольно насмешливо отвечал Слава Мохов, стоит признать, он всегда так разговаривал. – Ты вчера у костра не просто перегрелся, но ещё и угарным газом надышался – вот глюки и пошли! (Смеётся, гад).

– Товарищ старший лейтенант! – взмолился я. – Но вы то…

– Слов нет! – он тоже улыбался. – Полная кибернетика! Подъём!

– Не о том думаешь, Маринин! – в очередной раз напомнил мне Саша Ливанов, поднимаясь. – Думай лучше, где бушлат новый возьмёшь.

Мы отправились дальше. Дождь продолжал накрапывать. Огонь артиллерии продолжался, но теперь он был слышен гл`yше, потому что мы были с другой стороны горного хребта – сейчас как раз обходили эту громадную грифельную гору.

Надеюсь, что я не схожу с ума. Я ведь всё точно помню, каждого из наших вчерашних гостей, разговор, конечно, припоминаю не слово в слово, но главная тема была о звёздах: астрономии и астрологии. Может, они просто решили надо мною подшутить? Навряд ли. Не тот я человек, над которым мои товарищи будут шутить именно так. Да и не думаю, чтобы старший лейтенант Валиев придумал разыграть именно меня. Но почему все молчат и ничего не помнят? Или почти все. Саня Бодров точно что-то скрывает. Если ночью, в патруле, он, как мне показалось, искренне удивился моему вопросу о незнакомцах, то сейчас явно был к нему готов и умышленно прервал меня. Значит, что-то знает, или вспомнил, но не хочет говорить, или просто темнит. Панчишин? Вообще ничего не помнит. За ним такое водится – ещё в воинской части я несколько раз замечал, когда он не помнил, что сказал или кого видел совсем недавно – этакое нарушение кратковременной памяти. Но вот свою жизнь до армии он рассказывает очень подробно, со всеми деталями. Может, они нас опоили чем-то? Точно – чай! Прекрасный малиновый чай! Ведь именно после него я заснул, а когда проснулся, все вокруг тоже спали. Хотя… навряд ли. Зачем им это надо? Слава Мохов? Может он и не помнит ничего, а может и помнит, но только он как всегда разговаривает с насмешками, подколами, и совершенно непонятно, что он вообще об этом думает. И думает ли вообще? Илья Лавров? Ведь он сказал мне вчера, что незнакомцы пришли с Валиевым, а сегодня молчит, как рыба. Надо будет потом ещё раз его спросить. Нет, я всё-таки не сумасшедший. Надеюсь на это.

XVIII

Вновь вышли на другую сторону хребта, по которой шли к Кадару, только сейчас мы были намного выше, сделали привал. Валиев курить запретил, сделал кое-какие пометки на карте и в блокноте, прилип к биноклю. Слава Мохов смотрел на Карамахи через оптический прицел своей снайперской винтовки и вскоре начал посмеиваться (ну а как же без этого!):

– Вот дают, сволочи! Ничего не боятся – ходят, расслабляются.

– Дай посмотреть! – спросил Панчишин.

– Что там? – спрашиваю я.

– Да что там – гуляют, руки в карманы, курят, – описывает увиденное Слава. – Товарищ старший лейтенант, видите? Наши снаряды просто не долетают до них: артелы бьют в начало и в середину села, а до них и не достаёт.

Валиев молчал.

– Может, скорректируем пушкарей? – продолжал Слава. – Зря, что ли, Маринин с этой бандурой ходит?

– Скорректируем обязательно, – проговорил себе под нос наш командир, делая очередные пометки в блокноте. – Всё непременно скорректируем!

Видимо, Руслан Петрович не собирался следовать совету Мохова, и продолжал записывать свои наблюдения.

– Пацаны, смотри! – произнёс Андрей Рембовский по прозвищу Рэмбо, несмотря на то, что на Рэмбо совершенно не был похож, и показал рукой вверх. – Орёл!

Он действительно парил очень высоко, даже выше гор, лениво, как кажется, рассматривая раскинувшиеся под собою склоны и этих странных людей, расхаживающих здесь непонятно по какому праву.

– Да уж, вот кто здесь настоящий хозяин, – сказал Саша Бодров, как будто прочитав мои мысли.

Время уже давно перевалило через полуденную отметку, а мы всё ещё ходили по горам, вернулись к тому месту, где вчера встретили беженцев и здесь командир разрешил нам покурить. Удивительно, но курить даже не очень-то и хочется, однако, раз уж предложение последовало – надо им воспользоваться.

– Так, ну всё, бойцы! – объявил старший лейтенант Валиев. – Здесь расходимся: со мной – сапёры и Рембовский, остальные – с Барковым. Сержант!

– Я, товарищ командир! – отозвался Олег.

– Пойдёте с левой стороны гребня вот по этой тропе, немного дальше должен быть поворот направо, в нашу сторону. Пройдётесь, осмотритесь – всё как обычно. Вы тоже с нами, – добавил он, обращаясь к проводнику.

– Туда не уйдите, – сказал наш проводник, показав рукой налево от нас. – Там Левашинский район.

Я впервые услышал, как он разговаривает. На чистом русском языке.

Мы шли и шли, и командирское «немного дальше» растянулось не менее чем на три километра, тропинка петляла, извивалась, опускалась и поднималась, и солнце несколько раз тускло просветило через облака, прежде чем мы повернули в сторону нашего лагеря. Тропинка располагается на крутом склоне горы, и иногда необходимо было идти очень медленно из-за опасности сползти вниз. Скорость передвижения значительно снизилась и часа через два мы вышли на каменистый склон очередной огромной горы. А как же Франсуа Рабле? – вспомнил я. Я ведь читал его «Гаргантюа и Пантагрюэля» и помню именно эту фразу – папаша Гаргантюа внушал своему толстому сыночку перед его путешествием преимущество астрономии над астрологией. А что если эта фраза просто всплыла из моего подсознания, а всё остальное – плод моего воображения? Да уж, вопросов больше, чем ответов. Дорожка теперь представляла собой галерею, с потолком метра в два высотой и стеной с правой стороны, с левой же – зияющая отвесная пропасть. Самая настоящая пропасть, глубину которой рассмотреть невозможно. Ширина прохода была не больше метра, но огромная высота немного сковывала мои движения. Я поглубже затянул антенну радиостанции под поясной ремень. Слева, с обратной стороны обрыва, на нас смотрел пик какой-то горы, который был вровень с нами – создалась иллюзия, что этот пик совсем рядом, кажется, что можно перекинуть обычную доску, да тот же ящик из-под реактивного снаряда, на одном из которых мы спали, на ту сторону, как мы бы достигли вершины маячившей перед нами горы. А за этой горой вновь высились громады превосходящих её великанов.

Мы остановились, невольно восхищаясь возникшим перед нами пейзажем. Возникло ощущение некой замкнутости пространства, домашнего уюта и чувства невероятного покоя. Мы так и стояли в ряд и молча завороженно смотрели на раскинувшуюся картину.

Первым молчание нарушил Саша Бодров. Он осторожно подошёл к краю, посмотрел вниз и подался назад.

– Да, в Москве я бы такой красоты не увидел! – всё ещё завороженно произнёс он.

– Так ты что хотел?! Ты попал в боевую часть! – по-хозяйски снисходительно произнёс Слава Мохов, как будто он лично принимал решение о зачислении Бодрова в эту воинскую часть.

– Ну что, пошли, парни?! – сказал Олег Барков.

– Интересно, какая там внизу глубина? – спросил вслух Бодров.

– Можно прыгнуть – более хорошо рассмотришь здешние виды, – опять попытался сострить Слава.

– Можно гранату бросить, – предложил Саша Ливанов.

– Эй, я вам сейчас брошу! – пробасил Олег Барков. – Давайте вперёд!

От мягкого его тона не осталось и следа. Слава поднял камень размером с небольшой мяч, бросил его вниз и сказал:

– Давайте послушаем!

Все прислушались, но ни через несколько секунд, ни немного позже так ничего и не услышали.

– Вперёд! – повторил Олег Барков, и мы пошли дальше.

На нашу мы поляну вышли ещё примерно через полчаса со стороны картофельного поля и первым, кого мы увидели, был наш командир Валиев. Он шёл навстречу нам и явно был обрадован нашим появлением.

– Всё нормально? – крикнул он издали. – Что так долго?

Олег Барков, шедший первым, кивнул утвердительно, а командир показал куда-вверх слева от нас.

– Смотрите, юноши, что идёт на нас! – кричал он.

С горных вершин слева от нас, со стороны села Чабанмахи, спускался туман – медленно, тягуче, как перелившаяся из жерла вулкана лава, захватывая и скрывая от нас серо-зелёные склоны природных исполинов.

– Это что? – приблизившись, спросил Слава Мохов. – Туман?

– Берите выше! – сказал старший лейтенант чуть ли не торжественно, подняв при этом указательный палец вверх. – Это облака! Самые настоящие облака! Хорошо, что пришли сейчас – через пятнадцать минут здесь уже ничего не будет видно!