Чтение онлайн

Эта торжественность показывала нашего командира, как человека, не лишённого естественных маленьких радостей, ценителя природы, наслаждавшегося тем, что мы сейчас на небе, в облаках.

Он отправил нас обедать, ведь на часах уже пятнадцать часов – так быстро прошло время, и по дороге на полевую кухню мы опять прошли мимо переднего края нашей поляны, где стоят наши самоходные артиллерийские установки с опущенными уже в естественное положение орудиями – молчат. Зато в небе над селом кружатся два штурмовика: они поочерёдно пикируют над населённым пунктом и при критическом, как кажется, сближении с землёй выпускают один за одним по два неуправляемых реактивных снаряда, которые разрываются где-то там, глубоко внизу, в передней, ближней к нам, части села, в котором – сейчас мы точно это знали – были боевики. Самолёты выпрямляются на одном с нами уровне и кажется, что они летят прямо на нас, но резко задирают носы и уходят прочь, в небо, в туман.

В ситуации, когда из-за клубящегося пара не видно дальше вытянутой руки, все почему-то вспоминают «Ёжика в тумане». В бане ли это, на улице ли, или даже в задымлённом помещении, народный мультфильм неизменно напоминает о себе – так случилось и в этот раз. После первых изумлённых возгласов все немного попривыкли. Влажность усилилась настолько, что прикуренная мною папироса через минуту потухла сама. Стрельба стихла. Каждый остался наедине с собой. Здесь, на открытом воздухе, мы все были рядом друг с другом, кто-то у костра, кто-то – чуть поодаль, перед палаткой, но каждый был сейчас в какой-то невидимой оболочке, отделяющей его от остальных.

XIX

В Москве теракт – взорван жилой дом.

Почему они воюют так? Мы уже месяц ходим, ездим по горам – никаких боевых действий, а боевые действия пришли в города, где армии нет. Командир говорит, что несмотря ни на что, мы должны хорошо служить здесь, чтобы терактов не было там. Определённо сейчас в армии, лучше, чем там. Здесь нет разъедающей душу бессильной злобы, но есть сила и уверенность в том, что мы правы. За свою маму волноваться не стоит – она живёт в деревне, а другие? У нас Саша Бодров из Москвы – ему сейчас, наверное, тяжело быть в неведении.

Ещё у нас появились вши. Бельевые вши, называемые в армии бэтерами, подразумевая, несомненно, бронетранспортёры, только непонятно какие именно: БТР-70 или БТР-80? Несмотря на то, что и здесь, и в Пластилиновой долине гигиену соблюдали непрестанно, как только приехали сюда, тотчас появились и они. В первые же дни попытались вытравить их известным, по словам Валиева, ещё с времён Великой Отечественной войны способом: форму и трусы закапывали в землю, оставляя небольшой кончик одежды на поверхности. Вши выползают наружу, где их необходимо просто сжигать подготовленным для этого факелом. Они лопаются, трещат от огня, как потрескивает уголь в костре. Правда, этого хватает ненадолго, потому что вши успевают отложить в складках одежды личинки, которые, конечно же, выползти не могут, но сохраняют живучесть и когда форму надевают снова, от тепла человеческого тела личинки вновь созревают в этих противных бэтеров.

Несколько дней никуда не ходили. Сквозь туман и мелкий дождь артиллеристы что-то рассматривали в селении через установленные рядом с самоходными установками стереотрубы и орудия палили днём и ночью – мы к ним уже привыкли и спали беспробудно под их грохот.

В один из дней, наконец, с самого утра было ясно и солнечно; ещё до завтрака командир куда-то ушёл и наказал быть готовыми, но к чему и зачем – не объяснил. Всё как обычно: мы каждый день к чему-то готовились, но ничего не наступало. Наконец, он пришёл, объявил построение и начал:

– Ну что, юноши, пришла пора послужить стране и сейчас мы этим займёмся. Боевую задачу получите позже, а сейчас – всем готовиться! Найти ветошь тёмного цвета, обмотать звенящие части оружия, антабку – обязательно. Каждому снарядить по одному магазину патронами с трассирующими пулями. Все помнят, для чего это надо?

– Так точно! – нестройными голосами ответили мы.

– Ливанов, напомни!

– В бою с применением стрелкового оружия самыми опасными силами противника являются снайпер, пулемётчик, гранатомётчик, – начал Саша, как по учебнику. – При обнаружении любого из этих сил противника военнослужащий должен длинными трассирующими очередями указывать места их расположения остальным военнослужащим своей группы.

– Вопросы есть? – спросил Валиев и сам же ответил. – Вопросов нет. Разойдись!

– Вопрос есть, товарищ старший лейтенант, – спросил высоким грудным голосом Андрей Рембовский. – Мне тоже нужны трассер'a?

– А чем ты лучше других? – искренне удивился Валиев.

– Так я сам гранатомётчик! – так же искренне удивился Рембовский. – Если пона…

– Ай-ай-ай! – картинно запричитал наш командир. – Ты гранатомётчик? Как я забыл! Тогда заряди себе два магазина с трассерами! Разойдись! Ах, да, Маринин, радиостанцию не бери, смотри, что я нашёл.

Он показал портативную радиостанцию Panasonic, но включать не стал, на этом я и не настаивал – мне было достаточно хорошо, оттого что я был избавлен от необходимости носить радиостанцию Р-159.

Чего-чего, а ветоши у нас всегда было много, даже Задорнов об этом говорил в одном из своих монологов. Я обмотал карабин на автоматном ремне, антабку, и с подготовкой оружия было закончено. Олег Барков сказал, чтобы мы проверили разгрузки на предмет того, стучат ли друг о друга магазины при ходьбе, прыжках, приседаниях – не стучат. Достали из БМП цинк патронов с трассирующими пулями и зарядили ими каждый по одному магазину. Когда мы впервые снаряжали магазины боевыми патронами, Валиев советовал нам третьим патроном вставлять патрон с трассирующей пулей – для того чтобы знать, что в магазине осталось всего два патрона. Сейчас снарядили по целому магазину, Рембовский – два. Мы готовы.

– Слушай боевую задачу, – сказал Валиев, построив нас. – Выдвигаемся в ту же сторону, что и несколько дней назад, только другим маршрутом, вдоль селения Карамахи. Наша задача – занять определённый участок границы села – я скажу какой, и наблюдать за движением внутри, в бой не вступать. Ясно?

– Так точно! – последовал стройный громкий ответ.

– Патроны дослать в патронники, оружие – на предохранитель, – продолжал чеканить слова Валиев. – Стрелять только по команде или в случае непосредственной опасности. При одном виде боевиков огонь открывать нельзя!

Попрыгали, по старинному православному обычаю присели на дорожку и направились в путь. Действительно, сегодня мы идём левее той дороги, по которой двигались несколько дней назад, здесь тоже тропинка. Сейчас очень тихо и всё происходящее напоминало бы загородную прогулку, если бы не оружие в руках. Серая грифельная гора кажется сейчас ещё выше, монументальнее и мрачнее, небо вновь затянуло тучами. Рядом с нами протекает ручей, от которого исходит небольшой шум бегущей воды и это полностью глушит наши шаги. Кроме ручья тишину разрез'aют глухие разрывы артиллерийских снарядов где-то высоко вверху слева. Плохо то, что мы идём в низине, и если кто-то из боевиков сейчас наверху, то мы – как на ладони. Надеюсь, что эти участки простреливаются нашими бойцами из других подразделений.

Валиев идёт первым. Не знаю, предполагается ли это современной тактической мыслью, ведь любое подразделение, прежде всего, должно сохранять управляемость, поэтому командир не должен идти первым, но выразительно характеризует нашего командира как человека храброго. Он двигается легко, непринуждённо, как спортивный ходок в фазе полёта; держит автомат то в одной, правой, руке, то в обеих руках. Вторым идёт Саша Панчишин, третьим – я, за мною – гранатомётчик Рембовский по прозвищу Рэмбо с заряженным гранатомётом и тремя дополнительными выстрелами к нему в специальной сумке за спиной. Наконец, по одному из известных только Валиеву признаков, он остановился и показал, что нам надо налево наверх, на возвышенность, после чего сделал знак повернуть кепки козырьком назад. Командир по-кошачьи легко стал взбираться наверх. Метра за два до возвышенности он буквально прижался к земле и пополз выше, держа автомат в правой руке за антабку, мы последовали за ним. Здесь не было ничего нового – все эти упражнения мы отрабатывали на тактических занятиях ещё в пункте постоянной дислокации. Как такового гребня возвышенности не было и это дало нам возможность оставаться незамеченными, но самим видеть всё, что происходит внизу. А внизу ничего не происходит: перед нами была окраина села и на расстоянии примерно метров в сто или сто пятьдесят от нас располагается огромный дом с широким двором, огороженным массивным каменным забором. Во дворе стоит громоздкая, под стать дому и любому строению в этом селении, собачья конура для такого же, наверное, гиганта, какого мы встретили несколько дней назад на картофельном поле. Ни в самом дворе, ни в его окрестностях нет ни души. Зато откуда-то из глубины села расползается во все стороны огромное солнечное пятно, тучи вновь рассеиваются. Сколько нам здесь надо было лежать – понятно пока не было. Валиев отправил вниз, к ручью, Глеба Савчука для наблюдения за нашим тылом.