Чтение онлайн

Он оглянулся — парень лежал с закрытыми глазами на руках у мужиков.

— Эй, он истекает кровью, — сообщил один из них. — Что будем делать?

— Сам понимаешь, дружище, нам этот груз ни к чему, — посмотрел Альберту в глаза Игорь. — Вполне возможно, что через пару часов он будет трупом. Выбирай: я могу высадить вас обоих при первой же возможности, а могу выкинуть его одного.

Кирилл слышал каждое слово, несмотря на пульсирующую боль в спине и шум в ушах, нехватку воздуха, и он прекрасно услышал ответ Альберта:

— Выкидывай его из машины.

Игорь, даже если и удивился такому его решению, но виду не подал.

— Пап… — с трудом разлепил губы Кирилл. — Пожалуйста… не выбрасывайте меня одного… Папа, помоги… Мне не добраться самому до больницы.

— Прости, Кирилл, — вздохнул Альберт, не прекращая внимательно разглядывать что-то крайне интересное на своих ладонях, — но я тебе никто. Мне удобнее договориться с адвокатом, а потом уже совать свой нос в полицию. Так будет выгодней в этой ситуации для меня. Мне очень жаль, но тебе придется выкарабкиваться самому.

— Пап… — отчаянно хрипел Кирилл. — Пожалуйста, не надо! Нет, я прошу!..

Но его никто не хотел слышать.

Машина остановилась, дверцы распахнулись, и Кирилл шлепнулся на обочину. Взвизгнув шинами, автомобиль умчался дальше по шоссе в неизвестном направлении. Проезжающая мимо машина едва не сбила его.

— Эй, пьянь! С дороги! — как в тумане услышал Кирилл.

Сглотнув комок боли и обиды, из последних сил он встал на четвереньки и пополз в сторону от обочины, в спасительные кусты. Его тошнило, перед глазами плясали цветные пятна, мир вокруг вращался подобно карусели, но несмотря на это, Кирилл смог узнать место… А оно было ему ох как знакомо: проползти еще каких-то сто метров — и он окажется в овраге, где играл в детстве, нарушая запреты родителей. Неподалеку находился их загородный дом, где сейчас обосновались бабушка с дедушкой. Этот овраг, прохладно-зеленый и буйно цветущий в теплое время года, был излюбленным местом для пряток; сейчас тут было темно, сыро и неуютно. Кирилл расположился в тех самых кустах, где прятался когда-то от Юли, Камиллы или Дианы и стал тихо погружаться в небытие…

Дождь постепенно прекратился, а Тимур даже не заметил, как это случилось. Он бежал, словно отчаявшееся спасти свою жизнь животное, бежал, даже не зная куда. Он потерял все ориентиры, его сердце стучало как бешеное. Тимур остановился и прислонился к дереву, тяжело дыша. Если этот день последний в его жизни… из горла вырвался истерический смешок. Тимур не сделал ничего выдающегося за отпущенное ему время — сын изнасилованной женщины, выброженный ею, как ненужный хлам — он был не любим родной матерью; и тогда его пригрела приемная, что смогла искренне полюбить чужого сына, но ему, скорее всего, не добраться до нее сегодня. А ведь Тимур так и не сказал ей, что любит ее как родную… и даже сильнее.

Внезапно сзади на его голову грубо обрушилось нечто тяжелое, погружающее весь мир в липкую тошнотворную темноту. Его ноги подкосились и в гаснущем сознании сами собой всплыли болезненные слова: «Я почти ненавидела тебя, когда носила под сердцем… Я хотела избавиться от тебя, пока ты не родился, но было слишком поздно, когда я узнала, что беременна…» Эти фразы заволокли его в черную воронку без мыслей и сновидений, откуда не возвращаются, и ему уже не хотелось бороться. Вот и все, — пронеслось у него в мозгу перед тем, как сознание отключилось.

Кирилл в это время находился на грани между бредом и реальной жизнью. Ему виделся теплый летний день. Такой был однажды в этом овраге: порхали бабочки, легкий теплый ветерок ласкал нежные дикие цветы, издающие прямо-таки удушающе сладкий аромат; на лазурном девственно-чистом небе не проскальзывало ни единого облачка. Кирилл искал Диану. После пряток Камилла с Юлей нашлись, а она так и не вышла из своего укрытия. Он пообещал девочкам, что найдет ее сам, и они отправились к дому. Заглянув за небольшую насыпь, он улыбнулся: пригожая черноволосая девочка крепко спала, разморенная на солнышке, подперев маленькими кулачками свои розовые щечки. Кирилл осторожно взял ее на руки и понес домой. На мгновение красивые черные глазки тревожно открылись, но, увидев знакомое лицо, девочка вновь доверчиво приникла к его груди.

Резкая боль заставила Кирилла охнуть и напомнила, что этот день давно остался в прошлом. Он обессиленно прикрыл тяжелые веки, позволяя усталому телу погрузиться в блаженную бездонную пропасть.

— Я люблю тебя, принцесса, — прошептал он, снова мысленно прижимая очаровательно сопящую девочку к своей груди. — Я люблю тебя.

Диана заливалась горючими слезами, ее сердце сжималось от стыда и обиды. Боже, как она опозорилась вчера на этом идиотском ток-шоу!

Утро заглядывало в окна не по-осеннему теплыми солнечными лучами, словно и не было вчера этого бесконечного холодного потока воды, которую с трудом принимала в себя земля. Кое-где оставались лужицы, как маленькие зеркальца, отражающие светлое высокое небо. Диана вдруг вспомнила о том, как много было в ее детстве таких вот чистых, радостных дней, полных живительного тепла и будто сотканных из света и любви. Когда была жива мама.

Однажды они гуляли вместе с ней в парке и собирали ромашки, чтобы потом сделать из них отвар для волос… Ну почему, почему нельзя вернуться в тот день и остаться в нем навсегда?! Диана не могла никак иначе представить себе рай: летняя поляна в парке, и они с мамочкой вдвоем, сидят в тени дерева и словно купаются в этом плавно колышущемся ромашковом море… и пусть так пройдет вечность. «Мне, после всего, что я натворила, после того, как стала убийцей, рая не видать»,— подумала Диана, со стоном уткнувшись лицом в подушку, чтобы ее никто не слышал, и отчаянно закричала от боли, что скопилась у нее в душе. Мама бы точно не гордилась ею, если бы дожила до этого дня и увидела, во что превратилась ее обожаемая дочка.

В дверь кто-то робко постучал.

— Диана, — послышался голосок Камиллы,— можно мне войти?

— Да, конечно, — сдавленным голосом поспешно ответила девушка, быстро принимая сидячее положение и наспех вытирая слезы.

Камилла вошла, всячески стараясь не встречаться взглядом с Дианой, потому что чувствовала неловкость от того, что произошло вчера вечером на глазах у всех.

— Ты слышала последние новости? В СИЗО был пожар, почти все заключенные сбежали, и папа с Кириллом были в их числе.

— Что? — у Дианы аж дыхание перехватило от слов сестры.

— Папа только что позвонил нам, он сейчас едет в полицию с адвокатом, — взволнованно продолжала Камилла, — ну… с тем, которого ему удалось найти этой ночью, потому что тот, предыдущий, отказался еще вчера вечером от этого дела… ну, да это неважно… Диана, Кирилл ранен. Папа сказал, что ему пришлось высадить его где-то на той трассе, по которой мы ездим к бабушке, понимаешь? Он, конечно, думает, что Кирилла мог кто-то подобрать и сейчас он уже в какой-нибудь больнице, но… — Камилла не выдержала и расплакалась. — Мне страшно! А вдруг он умер?!

— Нет, не говори так, не смей так говорить! — сердце у Дианы забилось, как сумасшедшее. Она закрыло лицо ладонями и зарыдала от страха.

Голова гудела и раскалывалась, и Тимур, застонав, нехотя разлепил глаза. В зрачки тут же ударил яркий свет, причиняя почти физическую боль. Все предметы вокруг медленно, очень медленно начали приобретать четкость. Он был дома, в своей комнате, в своей постели, в окне красовалось солнышко, словно этот холодный темный лес, голые совокупляющиеся люди из подземелья, прославляющие обезьян, были просто страшным безумным сном. Стоп! Тимур рывком поднялся и сел в кровати. Как такое могло случиться? Это точно был не сон! Он пока еще мог отличить сновидения от реальности… В памяти отчетливо, до мелочей сохранились все детали слежки за приемным отцом, эти странные окна в земле, преследование, ядовитый страх, расползавшийся по венам, чей-то удар по голове сзади и провал в бездонные глубины…