Чтение онлайн

— Подождите, возможно… — женщина взяла из рук Кирилла фото и пристально всмотрелась в хорошенькую девушку, немного кокетливо склонившую голову к плечу. — Да… мне кажется, я видела очень похожую на нее молоденькую девочку… Не уверена, что это она, но…

— Когда это было? — в нетерпении воскликнул Кирилл.

— Не помню точно, может недели две–три назад, — неуверенно пожала плечами женщина. — На ней была очень миленькая, даже, я бы сказала, кукольная, бежевая курточка, и… Она была очень грустная и подавленная. Казалось, что у нее заплаканные глаза, но я не могу быть в этом уверена, потому что она старалась не смотреть мне в лицо прямо, смотрела куда-то в пол. Но я никогда не видела более печального лица. Поэтому, наверно, она мне и запомнилась. Я еще подумала тогда: «Такая юная, красивая… и такая грустная, будто весь мир против нее…»

— Она была одна?

— Да, я никого больше не видела с ней. Хотя я точно не помню…

— А что она купила?

— Не знаю, что-то обыкновенное… Вроде бы шампунь для волос. Но это неточно. Сами понимаете, молодой человек, через меня в день столько людей проходит…

Кирилл вышел с детективом на улицу не солона хлебавши. Вроде бы, дело сдвинулось с мертвой точки, Диану… ну или кого-то похожего на нее видели, но… По-прежнему все оставалось непонятным. Господи, она где-то рядом, он чувствовал это, но в какой из этих близлежащих домов заходить, в какие двери стучаться?..

Рядом, прямо на обочине, какой-то угрюмый прыщавый подросток в кожаной куртке и с дредами на голове начал раскладывать свой нехитрый товар: всякие этнические подвески, ловцы снов, ароматические свечи и шкатулки. Кирилл со своим спутником вынуждены были посторониться.

— Нам еще повезло, — словно издалека услышал он голос детектива. — Полиция раньше нас по-быстрому тут всех опросила и ничего не выяснила, а в этом магазине только что смена поменялась и нам попалась продавщица, которая что-то знает. Удача на нашей стороне!

— Ты так думаешь?.. — Кирилл скептически посмотрел на улыбающееся, раскрасневшееся на холоде лицо чересчур оптимистичного детектива, который вот уже несколько месяцев не оставлял надежду распутать это нелегкое дело. — Как ни пытаюсь, я не могу понять, что же произошло тем вечером с ней… Я не могу найти ни одной причины, из-за которой она бы добровольно сбежала от меня… Диана сказала мне по телефону, что Альберт ни в чем не виноват, но сам понимаешь, в это верится с трудом… Даже если предположить, что Альберта захотели подставить, подбросить ему это белье, то это просто бессмыслица!

— Почему?

— Потому что его дом тщательно охраняется, никто просто так не сможет проникнуть туда, залезть к нему в спальню, а потом так же незаметно покинуть территорию… Это просто нереально! Честно, я не могу разгадать эту загадку! Если Диана спокойно ходила в этот магазин несколько недель назад, смогла позвонить мне, тогда зачем она так поступает со всеми нами?!

— А ты не думал, что ей попросту кто-то угрожает?

Вот об этом Кирилл и не подумал. В самом деле, это бы многое объяснило…

— Пойми, Альберт мог бы столько раз воспользоваться моментом, если уж у него были какие-то наклонности и постыдные желания относительно Дианы, но на протяжении всех лет, что она жила с ним ничего подобного не было, ведь так? — продолжал детектив свою мысль, все больше убеждая Кирилла в том, что следствие идет по ложному следу. — Подумай, зачем ему хранить белье Дианы в своем доме, когда все, и он в том числе, находятся под подозрением?

— Теперь я понимаю, — Кирилл снял перчатку, чтобы вытереть внезапно выступившие капельки пота со лба, — Господи, как я раньше не понял… Думаешь, Диану похитили и удерживают враги или конкуренты Альберта? Они все спланировали, чтобы его подставить?

Кирилл осекся. Его взгляд привлекла одна вещица среди товаров подростка, что поблескивала в раскрытом черном футляре вместе с другими подвесками. Его сердце заколотилось как бешеное, когда он понял, что это такое.

***

Тимур моргнул раз, потом другой… Но мираж никуда не исчез. Эта хрупкая фигурка в очаровательных кремовых брючках и белой блузке, эти блестящие волосы с медовым оттенком, зачесанные в высокий хвост… Камилла и не думала раствориться в воздухе, не собиралась никуда исчезать; девушка осталась задумчиво стоять посреди больничного коридора рядом с кабинетом своего дедушки. Странно, за последние месяцы Тимур так нестерпимо скучал по ней, что она мерещилась ему буквально повсюду. Однажды он даже окликнул очень похожую на Камиллу незнакомку, даже подбежал к девушке на улице, чтобы горько разочароваться, когда она оглянулась… Вместо нежного фарфорового личика на него смотрели чужие глаза, и не было даже какого-либо намека на смутно (но страстно!) желанные черты. Постепенно, день за днем, все женские лица стали казаться Тимуру ужасно грубыми и пошлыми. Каждую девушку, которую все вокруг позиционировали, как красавицу, он невольно сравнивал с Камиллой, в мыслях вновь и вновь убеждаясь, что никого в мире не существует совершеннее. Это было смешно, глупо, по-детски, но… Этот проклятый внутренний мыслитель, навязывавший ему примитивные, жесткие, максималистские идеи становился все сильнее и сильнее, с тех самых пор, как она уехала. Словно разлука питала его некую мистическую власть, и очень скоро Тимур перестал с ним бороться, ибо это было бессмысленно. Это второе я — насмешливое, саркастичное, безжалостное в своей правоте, которое все мы стараемся подавить в течение этой жизни — сейчас оно было намного мощнее его.

Камилла похудела еще больше, если такое, конечно, возможно. Тимура встревожило это, но ничто не могло омрачить его сумасшедшей радости от того, что она здесь. Да, он сходил с ума по ней. «Да и разве найдется такой мужчина на этом свете, который, хоть раз в жизни увидев эту принцессу с ее нежной белой кожей младенца и сияющими хрустальными глазами, не захочет обладать ею целиком и полностью… единолично… деспотично…?!»

Тимур тряхнул головой, заставляя настойчивый внутренний голос замолкнуть хотя бы на короткое время.

— Тимур! — оглянулась Камилла. «Даже ее голос заставляет тебя мысленно опуститься на колени… Еще немного — и психушка станет твоим родным домом!»

Она обняла его как старого друга, и Тимур неуверенно положил дрожащие руки ей на тонкую талию. От ее струящихся шелковистых волос пахло юностью и детской свежестью, словно неумолимый механизм мироздания, когда она взрослела, не заметил ее, и она так и осталась девочкой, которую не коснулись обиды, разочарования, боль, грязь… Как было бы чудесно, если бы она могла своими объятиями передать ему всю ту нежность, чистую радость, что жили внутри нее, чтобы однажды утром Тимур с улыбкой на губах проснулся и пошел навстречу солнечным лучам, просветленным, чувствуя, что решительно ничего не хочет менять в своей жизни…

— Я приехала несколько дней назад, как только папу арестовали, — с волнением в голосе рассказывала она, усаживаясь на мягкий диванчик в коридоре около кадки с чахлой пальмой и нервно теребя в руках платочек. — Тимур, я не верю, что это он. Я знаю его, понимаешь? Поверь, я бы точно заметила, если бы с ним что-то было не так!

— Но все факты против него, — развел руками Тимур. — Честно, это история взбудоражила не только всю клинику, этот город, но и всю страну. Действительно, это даже в голове не укладывается…

— Я думаю, что его подставили, — смотря куда-то в сторону, продолжала Камилла. — Мне страшно произносить это вслух… Я никому еще не говорила о своих мыслях… — она замолчала, по-видимому, решая, может ли довериться ему, а потом выпалила на одном дыхании:

— Тимур, это звучит ужасно… Но я подозреваю мою маму.

— Что?!

— Да, у моей мамы был мотив. Из-за того, что Диана когда-то столкнула Юлю с балкона. Она ненавидит и Диану, и отца. Ненавидит так сильно, что могла сделать это… И я почти уверена, что это она.