Чтение онлайн

Мари молча встала и подошла ко мне. Присела на спинку кровати и утешающе приобняла за плечи.

– Когда предают, это всегда горько. Ничего с этим не поделать. И больно тоже, ведь ты верила этому человеку и не ожидала от него такой подлянки. От этого больнее вдвойне. Твои чувства, они похожи на чувства большинства людей, что попадали в подобную ситуацию. Здесь нет ничего страшного, что ты разрываешься противоречиями. С одной стороны ты зла, ты не хочешь видеть человека, причинившего тебе такую боль, ведь он будет причинять ее и дальше. Но с другой стороны ты все еще помнишь, как было до того, как произошла ссора. И это естественно, что хочется, чтобы было все по-прежнему. В минуты, когда ему плохо, человек всегда желает возвращения чего-то хорошего. Люди никогда не желают страдать. Они хотят испытывать счастье. Вот и ты хочешь снова испытывать счастье. Но разумом понимаешь, что это невозможно, потому что друг предал, и страдаешь.

Вот так все сложно.

Я разревелась еще когда она все объясняла. И ревела далеко не молча, а как это делают маленькие дети - воя на одной ноте. Просто ужас какой-то! Но прекратить не могла. Мари утешающе гладила по плечу, голове, покачивала, как делала мама, когда успокаивала меня. А я ревела еще воодушевленнее. Я никогда не позволяла так себя вести. Это ведь так стыдно и неудобно! Но я чувствовала, как с каждой минутой становится все легче. Вместе с ревом выходили все скопившиеся отрицательные чувства. Просто уходили и больше не возвращались. А на месте их в душе разливалось что-то светлое и теплое.

Рев плавно сошел на нет. Теперь я не менее воодушевленно икала, сама пугаясь такого забористого ика. Мари потянулась налила в кружку воды из чайника и сунула в руки. Я послушно выдула половину и после оглушительно икнула. Не помогло...

– Ничего, пройдет, - успокаивающе улыбнулась девушка, присела передо мной на корточки и положила руку поверх моей.
– Это нормально, так что не забивай голову.

Я кивнула и выдула оставшуюся половину.

– Знаешь, Мари, я поняла, что сегодня был очень важный выбор, решающий мою дальнейшую судьбу. Семен или Леша. Мне пришлось выбрать одного из них, но я потеряла другого.
– Прокатила кружку в ладонях, наблюдая за мельканием веселой рожицы на ее боку. Судорожно вздохнула, как бывает, когда долго плачешь.
– Вот ты старше меня, скажи, почему бывают моменты, когда приходится что-то терять, чтобы приобрести что-то другое? Почему нельзя сохранить и то, и то? Почему жизнь так несправедлива?

Мари засмеялась.

– Ну, разница у нас с тобой в пять лет всего.

– Всего... для кого как, - вставила свои пять копеек.

– Поверь, это очень маленькая разница. Я, в сущности, ничем от тебя не отличаюсь, такая же девушка, молодая и повидавшая не так уж и много. И разве я могу дать ответ на вопрос о несправедливости жизни, когда как над ним бьются уже которую сотню лет всякие умудренные философы? Нам только остается принять факт о том, что жизнь - несправедливая и беспощадная штука.
– Девушка склонила голову на бок.
– Но знаешь, Соня, в мире существует закон равновесия. Если случается много всего плохого, то всегда случается что-то хорошее. Просто нужно немного подождать. И ты даже оглянуться не успеешь, как вдруг у тебя будет все просто прекрасно!

Я улыбнулась, глядя на нее веселое, абсолютно убежденное в своих словах, лицо.

Девушка улыбнулась шире.

– Вот видишь, тебе уже не так плохо!

– Есть немного, - смущено подтвердила, прислушавшись к себе.

Но лицо Мари посерьезнело.

– А с Семеном у тебя есть несколько выборов. Первый - полностью его игнорировать. Стереть из памяти его лицо, выбросить из головы все, что с ним связано... Через какое-то время, для каждого человека оно свое, ты обязательно его забудешь. Второй - попытаться понять этого человека, дать понять ему себя. Найти с ним общий язык, сплотиться и вместе пытаться восстановить старые отношения. Это сложно, постоянно преследуют ощущения, что все - только игра. Многим такое не под силу, многие ломаются, бросают все и просто расходятся. Но такой вариант невозможен, если оба человека не хотят друг друга понимать. А есть еще третий вариант: он применим, когда невозможен второй - дать виновному шанс оправдать себя. А вдруг, он сам жалеет о своей ошибке, и пусть, как ты сказала, Семен выдал, что ни о чем не жалеет. Так не бывает. Хоть на секунду, но каждый человек думает: "А если бы я так не поступил, все было бы по-прежнему". Потому что человек - не бездушный, запрограммированный робот. Ему свойственно сожаление, как и многое, многое другое. Пока не думай об этом!
– повысила голос Мари, безошибочно, как ее брат частенько угадывает, поняв, что я принялась раздумывать, какой из вариантов выбрать.
– Не нужно перегружать себя. У тебя был трудный день. Отдохни сегодня, а завтра и начни обдумывать все на свежую голову.

Я подумала и признала ее правоту.

Дверь тихонько приоткрылась и показалась белобрысая голова соседки Мари. Девушка осмотрела комнату и закончила осмотр на нас.

– Эм-м... Мне еще немного погулять?

Я решительно встала.

– Нет-нет, мы уже все.

Девушка смешно выгнула брови, выражая тем самым недоверие. Но Мари кивнула, и девушка вошла. Мне стало совсем неудобно - одну из хозяек комнаты и не пускаю к ней же домой.

– Мари... я даже не знаю, как тебя благодарить. Не знаю, сколько бы мучалась еще, если бы с тобой не поговорила, - сказала, обернувшись к ней. Мари беспечно махнула рукой.

– Да я ничего такого и не сделала! Только загрузила тебя своими размышлениями. Но если захочешь послушать их снова - заходи в любое время, - она улыбнулась.
– Девушка моего любимого брата уже почти член нашей семьи, а значит - моя родня. А в семье мы всегда друг другу помогаем, чтобы не случилось!

Мари не шутила. Я окончательно засмущалась. Очень приятны были ее слова, даже описать нельзя, насколько.

– Да ладно уж... Семья... сказала тоже...
– сбивчиво пробормотала.

– Да, семья!
– упрямо подтвердила она.
– Пусть сейчас это только на словах, но скоро, я уверена, все приобретет официальный характер...

– Мари!
– прикрикнула совершенно пунцовая я. Девушка захихикала, прикрыв рот ладонью, и выглядела при этом донельзя довольной.

– Ну а как ты думала? Я знаю Алекса всю жизнь, и могу сказать точно - он от тебя не отступится. И пусть через лет пять, но ты станешь моей сестричкой!

– Да ну тебя!
– я спешно засобиралась. Только собирать - одни сапоги, которые я закинула под стол, но все же... Мысль о том, что я и Леша когда-нибудь... приводит в такую мешанину чувств! И... я...

Совершенно не могу выразиться более связно.

Тапочки были успешно найдены и надеты на ноги. И я поскорее пошлепала к двери, чтобы не слушать смущающие речи.

Вдогонку мне донеслось:

– Имей в виду, если будет такое дело, я его поддержу!!
– и когда уже закрывала дверь с той стороны, расслышала еще кое-что, более тихое: - Я верю, что у вас все будет хорошо. Обязательно.

Часть пятая. Родные

19

Я не преувеличу, если скажу, что почти каждый день превратился в сказку. Конечно, не без помощи волшебника-Леши. Даже в самые тяжелые дни - а их было много, преподы резко вспомнили, что на этом курсе у нас семестр заканчивается в начале марта, и загрузили нас по самые уши - я чувствовала себя прекрасно, парила, как бабочка-переросток, с необычайной легкостью в груди скакала как, хм, коза. Не знаю, как себя еще обозвать, но скакала я действительно будь здоров. Физрук на меня нарадоваться не мог.

Полуразрушенная стена между мной и Лешей медленно, но верно распадалась на кирпичики. Не знаю как он, но я замечала это очень хорошо. В какой-то день я поняла, что, оказывается, без стеснения могу подойти к парню и взять его за руку, или даже присесть поближе, чтобы прижаться к его телу... через пару дней взяла и обняла его за пояс на глазах всей группы, и мне на это было глубоко чихать. Я хотела обнять - вот и обняла. Леша принимал мои "заскоки" спокойно, он как бы... переставал и себя сдерживать тоже, чаще обнимал - мы вообще чуть ли не постоянно ходили в полуобнимку, словно приклеенные, - и намного чаще, очень тепло и ласково улыбался. И я заражалась его улыбкой, лыбилась как безумная и абсолютно счастливая дурочка, и пугала окружающих. А прочем, почти все, кто живет со мной рядом скоро привыкли, перестали обращать внимание, разве что изредка пускали шуточки - это больше Ленка, обвиняя меня в "телячьей нежности". К Леше она относилась более лояльно, и упоминала его обычно с уважительными нотками. Мол, таких сокровищ, как он, на свете больше нет. Я была полностью согласна и до сих пор не могла поверить, как мне повезло, что этот удивительный парень выбрал из сотен девушек именно меня.