Чтение онлайн

Мы зашли за угол здания, и там уже остановились. Парень привалился спиной к кирпичной кладке, запрокинув голову к темному небу. Руку мою отпустил уже давно, еще когда только вышли из злополучной кафешки. Вот знала бы, что произойдет, ни за что не согласилась в нее заглядывать! Лучше бы... лучше бы я продолжала находиться в неведении и уверенности, что у меня вновь появился друг.

– Димэт!
– с чувством выругался он и стукнулся затылком о стену. Эм... "черт" на инглише, если правильно расслышала. "А с чего он заговорил на инглише?" - появилась глупая мысль.

Косые струи дождя вперемешку со льдом хлестали по его лицу, а Леша даже не сморщился. Как стоял - так и стоит, даже не шелохнулся, не скривился, а ведь это больно, когда кусочки льда со всей скорости врезаются в кожу. На себе испытала. Поддавшись тревоге, встала на цыпочки, еще и на плечо парня оперлась, чтобы достать до капюшона, и с большим трудом в прыжке нахлобучила его на уже промокшую голову Леши. Правда, нахлобучила до самого носа - ведь голову-то он не опустил... Парень выпутался из капюшона и удивленно воззрился на меня. Я показала пальцем на небо, вроде как все объясняя. Палец, после того, как на него покапал "модернизированный" дождик, быстро спрятала в теплый карман.

– А вообще, поехали в общагу, - предложила. И даже вцепилась в его предплечье, и потянула в сторону остановки. Он еще более удивленно моргнул, но зашагал, мне на радость. Мною двигали два желания: одно расчетливое, другое... м-м-м... слово забыла... В общем, второе желание было позаботится о Леше. Всеми фибрами-жабрами души чувствую, что ему плохо. Знаю, я странная, сейчас вроде как должна пребывать в ужасе от увиденного нехарактерного... или характерного... всплеска ярости. Должна чураться от парня, как от больного... вроде как. А я, вместо этого, беспокоюсь о нем. Пусть и я далеко в не самом отличном состоянии. Просто я запретила себе думать о Семином предательстве, чтобы не стало еще больнее... Все, не думаю, не думаю! Когда-нибудь потом, успокоюсь и обдумаю все на холодную голову.

Лучше я буду заботиться о Леше! Ему важнее мое внимание... не знаю, с чего я это взяла. Надежда? Отчаянное желание верить, что кому-то нужна? Не знаю. Посмотрим, так ли это. А может, во мне просыпается мамочка? А что, если так, то очень легко объяснить эту самую заботу, все нарастающую и нарастающую... Хорошо хоть не ко всем людям - если бы так, то лучше сразу, не мучаясь, повеситься, - а только к определенному человеку.

Между театром и кафе располагалась большая открытая стоянка, чтобы дойти до остановки пришлось проходить сквозь скопище машин - дождь все нарастал, так что ни времени, ни желания ее обходить, не возникало. Парень дернул меня где-то на середине забитой машинами площадке. Когда повернулась, мотнул головой в сторону и уже сам потянул меня за собой. Машины, машины, самые разные: от обычных, довольно стареньких и самых распространенных в области, до иномарок, всяких там джипов и элитных машинок. В марках я не особо разбираюсь, могу, разве что узнать мерседес, жигуль, москвич, волгу, ну и те, на бампере которых марка написана. Сказать, между какими машинами мы лавировали, не могу, да и разве важно это? Они - прост фон. Как и подавляющее большинство вещей в мире... Что-то я ударилась в философию. Первый признак черной меланхолии. Последствие этой ссоры... Нет-нет, все, не думаю! По крайней мере, очень стараюсь. Мне бы сейчас способности как у йогов, они навострились освобождать разум ото всех мыслей. Но увы. Я простой и заурядный человек.

Ближе к дороге он остановился перед такси, опознанное по шашечкам на крыше, подергал ручку, но та не подалась, и тогда барабанил в стекло до тех пор, пока довольно злой водила не открыл дверь. Судя по его помятому виду, мужчина до этого момента дрых и на появление клиентов не надеялся.

– На Чайковского шестнадцать, - скомандовал Леша. Водила оживился и махнул рукой в сторону задних сидений.

– Дверь только откройте!
– пискнула я, пока парень не захлопнул водительскую дверь. В стекле отразилась мокрая и общипанная курица. Пуховик-то мой дешевенький, промокает с готовностью, а капюшон так вообще отсутствует - отправился в стирку, да и остался дома. Жалкое зрелище...

Салон встретил теплом и, что главное - сухостью. От безумства природы отлично защищали крепкие железки и стекла, но дождь так по ним барабанил, что я несколько усомнилась - а выдержат ли?

Машина тронулась. Какое-то время что я, что он, сидящие возле противоположных дверей, молчали. Парень смотрел в окно, через которое ничего не было видно из-за ливня, я смотрела по всюду поочередно: в окно, на Лешу, на сидение, на макушку водителя, и снова в окно. Угроза "ухода в себя" была все явственнее, так что я решила отвлечься. Поговорю с ним. Тем более, мне интересна причина непереносимости друг друга Леши и Семена. Давно уверена, здесь что-то кроется, но что именно - не знаю.

Если, конечно, он захочет говорить...

– Леш...
– тихо позвала. Немного режет ухо такое обращение к нему. Мне очень, очень нравится говорить про себя его имя, я от этого, так сказать, кайф ловлю, но вслух парня по имени нечасто называю, хоть так хочется... Леша мгновенно повернул голову, он всегда быстро откликается, когда слышит свое "русифицированное" имя. Я придвинулась поближе, на середину сидения. Слишком большое между нами расстояние, и оно возводит невидимую, но осязаемую стену некоторого отчуждения. А оно ну совсем не нужно.
– Скажи, что между тобой и Семеном произошло? Почему вы настолько друг друга не можете терпеть?

Леша усмехнулся.

– Опять о нем заботишься, - насмешливо протянул он. Я замотала головой и замахала руками. Уж чего-чего, а заботиться об этом... все, молчу.

– Еще чего!
– совершено искренне возразила.
– О тебе!

Леша улыбнулся, преобразившись. Стал сразу милым, теплым и родным. Стерся всякий намек на пугающую до дрожи яростную и неудержимую машину.

– Правда?
– вкрадчиво спросил. Если бы не сидела, точно бы на ногах не удержалась от шальной улыбки. Парень расстегнул молнию, снял куртку и повесил ее на спинку переднего сидения. А ко мне протянул руку со словами: "Иди сюда". Я думала совсем недолго. Подсела ближе и уткнулась носом в его рубашку, полной грудью вдохнула родной запах... и все проблемы, тяготы отошли куда-то туда, на второй план. Только его близость, его запах и тепло - больше в моем маленьком мире ничего не существовало. И это было здорово.

Он лечит меня, получше всех вместе взятых лекарств.

Поверх плеч и на талию легли его руки.

– Ты действуешь на меня как успокоительное, - шепнул он на ухо. Я тихо хихикнула, все же щекотно было, пусть немного с примесью другого чувства.

Он нем могла почти тоже самое сказать. Самое настоящее лекарство, только с одним отличием от таблеток и микстур - он живой и его, при желании, можно успокоительно обнять! Ну, и получить в ответ не менее успокоительное объятие... с легким волнительным эффектом.

Пока мы обнимались, в голову робко стукнулась одинокая мысль: "А ты-то мокрая вся..."

Я не без труда вырвалась, Леша посмотрел изумленно, с некоторой опаской, будто боялся, что сделал что-то не то, я смотрела на мокрые разводы на его рубашке. Стало стыдно. Парень посмотрел туда же, куда и я, и махнул рукой.

– Глупости. Сиди так, - великодушно разрешил Леша, но я уже решила и стянула мокрый пуховик. Я что, не видела, как он мокрые руки о штаны вытер? Вот же... хорошая я девушка, ничего нельзя сказать. Быстренько примостилась на прежнее место и обхватила руками талию парня.

Что со мной? Куда делась прежняя стеснительность?.. Все потрясение виновато. Без него разве бы решилась так смело Лешу обнимать? Через какое-то время он заговорил:

– Между мной и твоим Семеном, - подавила рвущееся я языка: "Не мой он!" - поначалу ничего особенного не произошло. Не считая, конечно, того, что я врезал ему, - парень усмехнулся.
– Еще тогда подозрения возникли, что он не такой простак, каким хочет показаться. Этим и раздражал. Но я сдерживался, он друг твой, все-таки. Но делить тебя с новоявленным другом не получалось, из-за этого раздражался сильнее. Ты уделяла ему внимание, вместо того, чтобы быть со мной - бесило. Кое-как я успокоился, но неприязнь к этому Семену так и осталась. Как и подозрение. Которые очень скоро оправдались. Только ты, Соня, ничего не видела.
– Я тяжело вздохнула. Да уж, только я, оказывается, была слепой.