Чтение онлайн

Такое поведение мне совершенно не понравилось. И вывод из такого сделать совсем не сложно: похоже, он принял близко к сердцу слова сестры о моем отдалении, если на меня, так сказать, "давить". А если еще вспомнить мое тупое поведение в комнате... вряд ли он забыл, и вряд ли не понял все превратно. Теперь Леша избегает всяких контактов со мной, боясь не испугать еще больше... Как-то так. По крайней мере, я бы сделала вот такие выводы. Неправильные. Только как объяснить это любимому?

Может... радикально? Так, чтобы не возникло никаких сомнений и вопросов?

В голову приходит только один способ. Надеюсь, поможет... я буду очень стараться.

Я заскользила по кожаному сидению ближе к нему. Леша услышал, чуть повернул голову, косясь в мою сторону. Но меня это не остановило. В смысле, я не засмущалась, не отодвинулась... Села рядом, почти касаясь своей ногой его, и осторожно обняла, ткнувшись носом в желтую майку, что была под не застегнутой рубашкой и распахнутой курткой. Наверное, в этом поступке была капля эгоизма - для собственного окончательного успокоения хотелось вдохнуть его запах, почувствовать щекой тепло и услышать далекое эхо бьющегося сердца. Но... это ведь не так плохо? И даже если плохо, пусть. Я человек в принципе не эгоистичный, так что такие желание - дело стихийное. Скоро пройдет.

Но это всего лишь капля в огромном океане. Беспокойство за состояние Леши было намного сильнее. Он же так долго заботился обо мне, столько всего сделал... А я до сих пор ни чем не отплатила за эту заботу. Я просто не умею, не знаю... Да и тем более, Леша - он сильный. Очень. И не показывает, что ему нужна забота. Почти никогда, а нарушение этого правила можно по пальцам пересчитать.

Но сейчас - другое дело. Пора мне уже заботиться о парне. А еще переубедить!

– Никуда я от тебя не денусь, - шепнула, подняв лицо. Парень смотрел в окно, и кто знает, услышал ли он меня.

Или нет, точно услышал! Или с чего так улыбаться? И опять тот жест, когда парень касается пальцем уголка губ... Смущен? И сердце... кажется, оно забилось чаще.

Я счастлива. Оказывается, для этого нужно совсем немного - чтобы любимый испытывал положительные эмоции. А еще - чтобы он был рядом, чтобы была возможность его обнять, прижаться к нему - как я сейчас. И просто молчать, наслаждаясь необычайно уютной тишиной и... единением. Мы с ним становились все ближе, нитей, нас связывающих, становилось все больше, они крепли и притягивали нас сильней. Это как сшивание двух кусочков ткани, таких разных, совершенно непохожих: яркий, прекрасный кусочек, привлекающий взгляды абсолютно всех, и другой, серый и невзрачный, но отчаянно пытающийся стать лучше рядом с ярким кусочком. Ради него старается и только для него. Вроде бы как на первый взгляд их нельзя соединить - полотно будет пестрым, смешным, но когда все же их прикладываешь друг к другу, оказывается, что они очень даже неплохо смотрятся. И очень рады - правда, могу поручиться только за невзрачный кусочек, - что они могут составлять единое целое, и приближаются друг к другу с каждым новым стежком.

Как-то так...

С кем я только себя не сравнивала, но с куском ткани - это впервые!

Парень вздохнул и посмотрел, наконец, на меня. Только взглянула в зеленые глаза - и сразу поняла, что не ошибалась, сделала правильные выводы. Слышал. Рад... Любит. Ради этого взгляда и нужно было стараться: спешить, бежать, решиться переступить через свой глупый детский характер.

Как же я счастлива, когда счастлив он! Как же это называется... тавтология? Каламбур? Но как уж есть. Я правда безумно счастлива, хочется скакать, кричать о своей радости всему миру, и... дотронуться к губам, прикосновения которых так помню и так желаю. Что и делаю, схватившись за ворот куртки, чтобы подтянуться вверх. Достала, правда, только до уголка, но парень понял все и наклонился, обхватывая меня за плечи. То ли чтобы не сползла вниз, а это вполне реальная угроза, то ли чтобы не вздумала отстраниться. Кажется... все же второе. Через поцелуй четче, чем в глазах, в выражении лица, различила отчаяние. Нежность. Трепет. Я отвечала, пусть и немного неумело... да что там, вообще неумело по сравнению с Лешей, но я старалась, хотела дать понять еще сильнее - не уйду. Поверь. Никогда.

Вкус... какой же его губ вкус? Впервые задумалась. Ведь многие говорят, что у губ любимых есть вкус. Ответ пришел сразу же - персик. Почему он? Почему не какой-то другой фрукт?

А другой и не может быть. Леша пахнет сладким персиком. И на вкус он тоже... как персик. Но это только губы... а может быть и кожа тоже? К примеру, на щеке, или вот - на шее, которой касаюсь пальцами...

Ужас, какие только мысли лезут в голову!

Едва только поцелуй стал более настойчивым, вот прямо в тоже мгновение он отпустил меня, давая тихо осесть вниз. Внутри зародилось некоторое недовольство. Хотелось продолжения. Но разве я полезу к нему снова? Да ни в жизнь! Все же, до сих пор стесняюсь...

Парень прикрыл глаза и... положил голову мне на колени. Я отсела подальше, чтобы ему было удобнее. Подумав, плюнула на все и запустила обе руки в золотистые волосы: одну устроила на макушке, другую - чуть выше шеи. Нравилось перебирать мягкие пряди. Это становилось уже потребностью...

– Помнишь, я говорил, что заснул всего на час?
– после долго молчания заговорил Леша. Я встрепенулась и стряхнула гипнотическое состояние, в какое ввело меня перебирание его волос и любование переливами на них.
– И за этот такой длинный час я успел увидеть один сон, который так хорошо запомнил, - вновь негромко заговорил он.
– Он был о кое-чем из моего прошлого. Потом о тебе. О... нас. Я совершил в этом сне нечто непоправимое.
– Теперь в его голосе слышалась горькая насмешка.
– И потерял тебя из-за того, что не смог удержать себя в руках.
– Он прерывисто вздохнул.
– А дальше снова все изменилось. Ты была со мной. Рядом. Улыбалась. Доверяла. И снова момент, когда ты разрываешь всякие отношения со мной. Кричишь, плачешь... И снова улыбаешься, говоришь, что доверяешь несмотря ни на что.
– Замолчал. Я не подгоняла его, не собиралась этого делать. Просто представила на минутку, чтобы было со мной, приснись бы мне такой сон. Представила. Содрогнулась. И больше таких экспериментов решила не проводить.

Леша продолжил, теперь более спокойно и твердо, уверенно в том, что говорил:

– Проснувшись, я понял, как сильно боюсь тебя потерять. И сделаю все, чтобы не допустить исполнения кошмарной части сна.
– Парень перевернулся на спину и внимательно посмотрел в глаза, словно хотел проследить за моей реакцией.
– Но порой я не могу сдержаться. И с каждым прикосновением все тяжелее. Скажи, это тебя пугает?

Задумываться толку не было. Уже поняла, что в себе нисколько не разбираюсь.

Я решила ответить честно.

– Немного. Но это не значит, что я этого не хочу... или нет...
– Парень, помрачневший сначала, усмехнулся, в глазах появилось... облегчение? И я продолжила его переубеждать. Вроде как немного осталось. Но, увы, заготовленных железных аргументов не оказалось. Не запасла. Пришлось просто признаться: - Леш, я сама себя не понимаю.

Он едва заметно улыбнулся. Повернулся на бок, устраивая голову поудобнее.

– Ну, тогда скажешь, когда поймешь, - насмешливо ответил он. Но как-то странно звучал его голос... тягуче и лениво...

Чуть наклонилась и обнаружила, что Лешины глаза закрыты. Позвала его. Парень не откликался, даже веки не дрогнули - а я знаю не понаслышке что это верный признак притворства.

Действительно уснул... Разве такое возможно: говорить и через секунд десять отрубиться? А все может быть. Ведь Леша говорил, что, считай, почти не спал.

Не стала будить его. Пусть отдохнет... А я пока полюбуюсь его лицом. Оно всегда странным образом меняется. Становится более... беззащитным, как будто спадает маска уверенного и не нуждающегося ни в чьей помощи человека. Сильного, решительного.

Я долго перебирала золотистые пряди. И что-то меня саму начало клонить в сон. Если вспомнить, а я на сколько смогла сомкнуть глаза?

Не сдержалась и, согнувшись, положила голову на собственную руку, что обнимала голову парня. А лицом зарылась в мягкие волосы.

– Думаю, тебе станет это ясно и без моих слов.

Кому я это сказала? Зачем? Кто знает... но только не я.

И благополучно провалилась в сон.

– Эй, инь-яни, просыпайтесь! Мы приехали, - веселый голос Мари ворвался в сон и резко вернул в реальность. Снилось, как я обнимаю большущего, раза в два меня больше, плюшевого медведя, причем миша, почему-то, вместо того, чтобы лежать недвижимо, как и полагалось игрушке, тянул лапы ко мне и зажимал в объятиях. И я не думала отпинываться, а послушно млела, уткнувшись носом в шерсть... только отчего-то, едва я дотрагивалась до пушистой шерстки, она превращалась в голую кожу. Тоже теплую... пусть не шерсть, но какой же она была шелковистой... Вот на моменте, когда я с удивлением глажу кожу, и проснулась.