Чтение онлайн

Мы заняли кухню. Чай, печенье и все такое - на перекусить, пока готовится в духовке птица. Вроде бы как все смеялись, разговаривали о всяких пустяках, о нашем неожиданном появлении, Олеся Павловна расспрашивала о дороге, как добрались, как нашли ее. Мари выдала воодушевленную тираду под названием "Как мы доезжали до Янтаря". Вот значит куда мы приехали... Поселок Янтарь располагался довольно далеко от центра, уже не помню - сколько именно, но за сотню километров точно. Оказывается, GPS накрылся, и девушка большую часть дороги добиралась, ориентируясь на указатели. Не всегда правильно ориентировалась. Огромное количество раз разворачивалась и ехала в противоположном направлении. А сколько было пропущено нужных поворотов... С трудом добравшись до поселка, она спрашивала у прохожих нужную улицу, ее посылали по разным направлениям, не всегда показывая дорогу до искомой улицы, а в... промолчу. Конечно, все это было рассказано намного интереснее и смешнее. И я поняла, что удивление Мари, ну когда она спросила, что мы делали ночью, очень даже обосновано. Да вовремя такого приключения - и не проснуться? Странно... обычно, у меня чуткий сон, исключения разве что утро. Но сейчас был не утро, а день, пусть ближе к вечеру... Наверное, причина в компании, в которой я заснула.

Олеся Павловна, вопреки предположениям, не охала, не ахала - слушала с улыбкой, а после вообще рассмеялась, запрокинув голову. У нее оказался такой же заразительный смех как и у Мари с Лешей, так что следом засмеялись все, даже маленькая Ксюшка, хотя она вряд ли что-то поняла.

Чай был успешно допит, кружка отставлена в сторону, а глаза подняты на Лешу. Обычно мы почти всегда смотрим друг на друга одновременно. Но не в этот раз. Он... я смотрела на счастливо улыбающегося парня минут десять, и за этом время он ни разу не посмотрел на меня. Только на рядом сидящую и улыбающуюся не менее счастливо женщину. Как и Мари. Меня словно не существовало. Нет, я не какая-то звезда, которая просто обязаны быть "обласкана" вниманием, но... так легко забыть о моем существовании?

Что я здесь забыла?.. Вот правда - что? Разговор с обсуждения дороги плавно переключился на жизнь. Мари и особенно Леша расспрашивали Олесю Павловну о ее жизни: где она была столько лет, чем занималась, как живет сейчас... Женщина с энтузиазмом отвечала. Девушка, парень и она сидели друг напротив друга, а я как бы в стороне. Я - лишняя. Ни коем образом не касаюсь ни жизней брата и сестры, ни этой женщины. Они там, считай, родные люди, а я тут. Чужая. Я уже испытывала подобные ощущения, но забыла их. А теперь - вспомнила необычайно четко.

Слушать и дальше чужой разговор? Только вначале это было интересно, ведь мне все еще хотелось узнать о прошлом Немриных... Но о прошлом не было ни слова. А ощущать себя никому не нужной и дальше не хочу.

Сердце застучало слишком болезненно. Я отвернулась, не желая смотреть и дальше на их улыбки и на Лешу.

Ревную... Как же это мерзко. Сердце кольнуло. Ничего не могу с собой поделать. Пальцы сжались в кулаки, царапнув ногтями голубую в цветочек клеенку. Ревную так сильно, как ни разу в жизни. И к кому? К этой женщине, такой хорошей, доброй... Как я только могу?

До боли закусила губу. От взрыва тройного счастливого хохота скривилась. Не удержалась.

Он говорил, что его мир состоит из меня и никого больше. Никого. Только я. И с тех пор, как это услышала, стала маленьким собственником... как только что поняла. Леша - только мой. Он не имеет права жить для кого-то другого. Должен смотреть только на меня, никого не замечая. Хотя бы когда я рядом. Я прекрасно понимаю его слова про клетку. Я теперь также хочу запереть ее в эту самую клетку, чтобы спрятать от мира и эгоистично сохранить только для себя...

Сама ужасалась таким мыслям. Как же мерзко себя чувствовала! Но не могла перестать думать так. Ревность выжигала все в груди, легко давила благоразумие и вообще разум.

Я поняла, что не могу бороться с настолько сильный чувством. Нужно уйти... не могу и дальше продолжать с ними сидеть.

Ксюшенька, это маленькое солнышко, мой персональный спаситель, именно тогда, когда я об этом подумала, подергала за рукав кофты, заставляя к ней наклониться, и шепотом пожаловалась, что ей очень скучно. "Пойдем поиграем?" - с умоляющей моськой спросила она, и я едва не бросилась со всех ног прочь, получив отличный повод уйти. Конечно же я согласилась, на радость ребенку, тут же утащившего меня с кухни в зал с далеко недетской силой.

Никто и не заметил моего исчезновения.

Ребенок, счастливый донельзя - мне стало немного стыдно, что я использую ее как причину ухода - усадил меня на диван и важно сказал, покачивая пальчиком, чтобы я не уходила, пока она бегает за игрушками. Я поклялась, что не сдвинусь с места, и пока девочка отсутствовала рассматривала интерьер, всеми силами стараясь отстраниться от вызывающих тошноту мыслей.

Не знаю, куда Ксюшка бегала, но вернулась она очень быстро, с двумя здоровыми, размерами с половину ее, пакетищами. Из одного выглядывала куклина рука, ясно давая представление о содержимом. Девочка упала на колени, тяжело дыша и не без труда вывалила все богатство на ковер. Что там только не было: не только куклы - барби, а еще, как их там, братц, далеко не дешевые, состоящие их частей, крепящихся между собой, а имеющие цельное тело. Ворох разнообразных разноцветных одежек, привлекших повышенное внимание и восхищение своей цветностью, был сдвинут в сторону деловитой Ксюшкой, мебель: кресла, диваны, торшеры, тумбочки... в общем, практически все, что только можно представить - сгребены в отдельную кучку. Я смотрела на эту мечту каждой девочки от пяти до двенадцати и завистливо пыхтела. Всегда мечтала такой набор иметь, только кто мне его купил бы? Мама? Ярый противник кукол. Папа? Признавал только машинки, и его не волновало особо, что я как бы девочка. Так что я роняла слюни, расплющив лицо об витрину одного из городских магазинов, выглядывая набор-мечту, и уныло возвращалась домой, где меня ждали машинки и их хозяин-Лежик, мой вечный партнер в игро-гонках.

Обговорив со мной с серьезностью профессионального дизайнера планировки комнат, Ксюшка принялась расставлять мебель, оставив мне сортировку одежки и великодушно доверив обстановку спальни.

Мечты исполняются, блин, только что-то поздновато. В почти двадцать лет играть в куклы... Зато это прекрасно отвлекало от всех мыслей. Мы болтали с Ксюшкой о всяких глупостях, о которых я не могла вспомнить через пару минут, смеялись, и совсем не нуждались в этих "глупых и скучных взрослых".

В общем, Соня упала в детство. Часика эдак на два - до сгущения легких сумерек. Мы обе заигрались в переплетение отношений Кена, Барби-Кейт и Барби-Лили настолько, что не заметили, как начало темнеть. Причем, не сами заметили - нас отвлекли и указали на это, а еще громко позвали ужинать. Я подняла голову. Олеся Павловна с задорным видом, молодившим ее просто удивительно, выглядывала из-за двери. Я мгновенно помрачнела. Гадкая ревность, тщательно запиханная далеко вглубь, вновь поднялась, сметя все настроенные преграды. Стало еще более мерзко. Чувствую себя помойкой - скопищем самого отвратительного, что может оставаться от людей. А Олеся Павловна улыбается светло и искренне, даже не подозревая, что чувствует та, кому направлена улыбка.

Ксюшка забыла про все на свете, с гиканьем, радостно размахивая руками и подпрыгивая, побежала на кухню, юркнув между женщиной и косяком. Куклы, выброшенные за ненужностью, со стуком попадали на пол.

Я есть хотела. Сильно. Но идти на кухню... не-ет, вот этого не хочу. И сказала женщине, нацепив вежливую улыбку, что не голодна.

Они - семья. Я - отдельно. Пусть Мари сказала, что я, якобы, член их семьи, сейчас я это не чувствую. Лишняя. Не хочу еще раз почувствовать это. Лучше тут посижу, в детство еще раз вернусь и отвлекусь от мыслей.

Мне вернули мою же вежливую улыбку, разом подняли , причем сделав это быстро, ненавязчиво и в тоже время настойчиво подняли с пола, и повели на кухню, заговорив расписыванием прелестей жареной курочки, картошки и свежего салата... Я не успела оглянуться, как уже сидела за столом, в руке сжимала вилку, а перед носом стояла здоровенная тарелка с горой снеди. От куриной ножки в обрамлении тончайших ломтиков картофеля шел такой упомрачительный аромат... я рядом сидящие Мари и Ксюшка так чавкали и гремели вилками, что я не смогла удержаться от соблазна и хищно нацелила зубья столового прибора на румяный бок ножки.