Чтение онлайн

Мирно вершили свой жизненный круг наши деды - пастух и пахарь, ремесленник и учитель... Дело же продолжалось... И первым важнейшим его этапом явилось для армянских националистов - спасение, сохранение дашнакских кадров. Ведь к началу 20-х годов ряд видных дашнаков и их пособников за свои преступления были арестованы и находились под стражей, в частности в бакинских тюрьмах. Микоян и его подручные развернули широкую кампанию по их освобождению, мотивируя это необходимостью национального замирения в новых условиях при советской власти. И вот на заседании Политбюро ЦК АзКП\б\ 12 июля 1920 года по докладу Микояна был решен вопрос "об освобождении некоторых видных дашнаков" и указано: "Репрессий против дашнаков не усиливать". Тем же решением предусматривалось издать очень хитрое постановление Азревкома об амнистировании "рабочих и крестьян, втянутых в национальную рознь", что автоматически открывало лазейку для повального освобождения всех дашнакских преступников. Ведь отныне каждый дашнак, насильник, грабитель и убийца мог квалифицироваться как "втянутый" (интересно, кто же это его "втянул"? Но такой вопрос, конечно, не поднимался).

В отношении членов Дашнакцутюна поступили совсем просто: ЦК АзКП\б\ на своем заседании от 11 июля 1925 года (протокол №53, докладчик т. Каспаров) постановил "считать организацию Дашнакцутюн в Азерб.ССР не выявленной". Вывод отсюда напрашивается сам собой: раз не выявлена - значит, не существует, значит, и бороться с армянским национализмом не придется. Справедливо пишет историк Б.Наджафов в уже неоднократно цитировавшейся здесь книге, уникальной по количеству собранного архивного материала: "Десятки тысяч дашнаков, гнчакистов (этим вообще разрешили вступать без всяких проблем в большевистскую партию), получив официальную амнистию от властей, тут же поторопились использовать это и с помощью Микояна, Саркиса, Мирзояна и других высокопоставленных большевистско-армянских бонз стали беспрепятственно занимать - еще в больших масштабах, чем раньше, - ключевые позиции в партийном и государственном аппарате".

Совсем иная судьба постигла бывших членов партии "Мусават" и других оппозиционных партий. Но это - отдельная, большая и трагическая тема...

Следующей важной задачей в плане "арменизации" Азербайджана было очередное расселение армян на наших землях. В том же июле 1920 года ЦК, опять же пользуясь рекомендациями Микояна, констатирует, что "армяне-беженцы не согласны возвращаться в Армению". Здесь же отмечалось, что "работников-мусульман почти нет, а кто имеется, крайне неподготовленны и несознательны". Так, одним закрывали дорогу на любые посты, а другие вновь устремились потоками в Карабах и в Баку... В то же время никто и не думал озаботиться сотнями тысяч беженцев-азербайджанцев, изгнанных с земель, отошедших к новообразованной Республике Армения. Эти люди оставались бездомными и бесправными. Армянские власти не допускали их селиться по прежнему месту жительства, оттягивали выдачу пропусков и, как свидетельствует очевидец, "тысячи разоренных, голодных, больных мусульман жили под открытым небом. Никто не входит в положение мусульман-беженцев из Эривани, их жалобы, их мольбы ни до кого не доходят"...

Чтобы укрепить свое положение в республике, большевики-дашнаки, первым делом, начали прибирать к рукам бакинскую партийную организацию. Но еще до установления советской власти в Азербайджане секретарем Бакинского комитета РКП\б\ являлся Микоян. В дальнейшем после отбытия его в Москву этот важнейший пост передавался армянами "по наследству". Его тут же занял Саркис, которому Нариманов тщетно предлагал уехать в Армению. Затем на это место пришел Мирзоян...

"Автором всего плана, - замечает в своих недавно опубликованных записках Нариман Нариманов (тогда - Председатель Совета народных комиссаров Азерб. ССР), - является Микоян..."

Под лозунгом интернационализма проводилась последовательная деазербайджанизация всех партийных государственных и хозяйственных структур республики.

"...Есть ли в данный момент в Азербайджане партия, представляющая именно Азербайджан?
– спрашивал Нариманов.
– Я утверждаю: этой партии нет и не будет до тех пор, пока мирзояны не откажутся от своей гнусной политики обезличивания Азербайджана". Такого угнетения тюркского населения в Баку не было и при Городской Думе в царское время!
– тщетно взывал Нариманов к Кирову.

В высшем партийном органе Закавказья - Заккрайкоме РКП\б\ - армян насчитывалось 27 человек (35%), азербайджанцев - 2 человека (2,5%). В Закавказском Союзе молодежи - армян 8 (33%), азербайджанцев - 0. В руководстве профсоюзов - армян 6 (33%), азербайджанцев - 0.

Трудно поверить, что подобная дискриминация по национальному признаку существовала при советской власти, с первых своих шагов публично ратовавшей за интернационализм!

Еще более вопиющую картину представляют статистические данные о национальном составе секретарей обкомов, горкомов, укомов коммунистических организаций Закавказья. В Грузии грузины составляли в этих партийных органах 83,3%, армяне 4,2% , азербайджанцев не было вовсе, хотя в этой республике компактно проживали сотни тысяч азербайджанцев. В Азербайджане сами же азербайджанцы составляли в этих органах 44,4%, но наиболее впечатляют данные по Армении: во всех руководящих органах - армян, практически, 100%! Данная справка подписана секретарем Заккрайкома РКП\б\ - А.Мясникяном. Дата март-июль 1923 года.

Битва за кадры, которые, как известно, "решают все", была бесповоротно выиграна армянами. Особо активную роль в кадровых вопросах играл Саркис (Даниелян), по ироническому отзыву Нариманова, "крепкий коммунист, но без стажа", хотя "стаж" у Саркиса был, но дашнакский, на что и намекает Нариманов.

Но даже и те немногочисленные ответработники-азербайджанцы, которые все-таки были в республике, подвергались со стороны большевистско-дашнакской власти жесточайшей травле. "Ради чего и кого мы устанавливали народную власть в республике?" - задавался мучительным вопросом Н.Нариманов и с горечью констатировал: "Мы верили в искренность наших воззваний о свободе народов... для усиления и развития революции мы искали естественные пути. В этом нашем стремлении мы встречались с русскими шовинистами, карьеристами, безответственными лицами, ищущими дешевой популярности авантюристами, желающими тем или иным путем создать себе имя перед Центром, и с теми враждебными нам партиями, которые сознательно втесались в нашу партию для скорейшего ее разложения... Эти элементы обвинили нас в национализме, в разных уклонах, в неустойчивости, в сепаратизме..." Именно Микоян, Саркис и особенно Мирзоян, чтобы ограничить влияние Н.Нариманова в Азербайджане и в Москве, развернули против него клеветническую кампанию, именуя националистом, уклонистом, пантюркистом... Сколько же этих доносов сохранилось в архивах ЦК! При помощи аналогичных доносов позднее, в 30-е и 40-е годы, кровавая шайка Мир Джафара Багирова с его главными подручными Григоряном и Маркарьяном истребляла лучших сынов азербайджанского народа.

К 1923 году Н.Нариманов уже окончательно убедился в реальном существовании дашнакского плана захвата фактической власти в Азербайджане. Он писал: "Это делается по известной программе, известными лицами, которые хотят обезличить Азербайджан, обессилить для своих гнусных целей".

Не всё эти "известные лица" делали собственными руками. Широко использовались путем шантажа и подкупа беспринципные, чем-то запятнанные, с сомнительной репутацией большевики-азербайджанцы, вроде некоего Гаджи Бабы, проворовавшегося ответработника и взяточника, или бывшего мусаватиста М.Д.Гусейнова.

Только преуспев в "арменизации" партийного и государственного аппарата Азербайджана, наследники Дашнакцутюна с новыми партбилетами в карманах смогли при поддержке Москвы осуществить то, чего ранее они не могли добиться силой оружия: в 1921-1922 годах от Азербайджана были отторгнуты Зангезур, Дилижан, территории вокруг озера Гейча. Им удалось также добиться автономии Карабаха, где все без исключения партийные и советские руководящие должности оказались в руках армян, ознаменовав опять же активную "арменизацию" области.

Нет никаких сомнений, что репрессии, а затем и выселение десятков тысяч азербайджанцев из Нахчиванской автономии, - это процессы, укладывающиеся в рамки все того же "гнусного плана", о каком писал Нариманов.

Судьбу моей семьи перекорежил этот "гнусный план"... Я родился и вырос в Казахстане, в Узбекистане закончил институт, два года - до 75-го - там же работал, в 1975 году уехал в Москву, где поступил в аспирантуру Московского автодорожного института и, закончив ее, защитился почти три года спустя, получил степень кандидата технических наук. Стремление учиться, страсть к активной деятельности отличали большинство детей азербайджанских переселенцев. Этими качествами мы как будто восполняли то, что не додали обстоятельства жизни нашим родителям. С 1979 по 1985 год я с головой ушел в преподавательскую работу в своем родном Ташкентском автодорожном институте, но, говоря откровенно, меня в глубине души больше привлекало конкретное дело, практика. Наверное, еще и поэтому я поддался на уговоры тогдашнего министра автомобильного транспорта Узбекистана Александра Фадеевича Гаврилова пойти поработать на производство. Так я из преподавателя стал директором крупного автотранспортного предприятия, расположенного в Джизаке, в Голодной степи, в 220 километрах от Ташкента.

Руководимое мною предприятие находилось в мобрезерве Туркестанского военного округа и называлось - Автомобильная колонна войскового типа номер 2517. В Ташкент через семь лет меня перетянул другой министр, и я начал работать в системе Министерства внешних экономических связей Узбекистана. Буквально с нуля организовал транспортно-экспеди-торскую фирму по международным перевозкам, которая постепенно переросла в самую мощную в Центральной Азии компанию подобного профиля. Мы занимались перевозкой и экспедированием экспортно-импортных грузов Узбекистана. Новые экономические отношения, изменившиеся геополитические реалии в связи с распадом Советского Союза не застали ни меня, ни мою фирму врасплох. Как и задумывалось, с помощью коллег и единомышленников мне удалось создать фирму, новаторскую и по методам работы, и по качеству персонала, и по оснащенности.