Чтение онлайн

У меня больше нет ничего и никого во всём свете, думала я, выйдя на крыльцо за глотком свежего воздуха и невольно вспоминая Солнечного стража и нашу минуту прощания. Мне хотелось, как безумной, опуститься на истёртые доски помоста и думать только о том, как мы стояли здесь рядом, совсем рядом, и смотрели друг на друга. Люди из разных сословий, разных миров. Искра чистейшего света в моей невесёлой жизни. «Ты только не исчезай, — сказал он тогда. — Я найду тебя». В ту минуту он ещё не знал, кто я. Как странно, что во мне не было ненависти к Рамине! Она опозорила меня перед Эдвином, она обманула меня, в конце концов, она сбежала на юг с деньгами, которые я собирала по жалкой монетке целых полгода! И всё же я не могла проклясть её даже в мыслях, мне никак не шли на ум проклятия. Белый огонь сиял во мне, затмевая ненависть, досаду, злость. Затмевая разум.

Двое мужчин остановились неподалёку от крыльца, о чём-то приглушённо споря. Я облокотилась локтями о перила и смотрела на улицу — их силуэты выхватывал свет мерцающего волшебного фонаря. Тот, что стоял ко мне спиной, был в дорожном плаще с откинутым назад капюшоном. Я видела только, что правая рука его согнута в локте — так бывает, когда воин имеет привычку затыкать большой палец за пояс или держать ладонь на рукояти меча. Второй носил куртку воловьей кожи нараспашку, штаны его были заправлены в высокие сапоги, на боку был приторочен длинный изогнутый кинжал. По правде говоря, больше всего эти двое напоминали разбойников с Лесного тракта. И любая девушка, у которой в голове к семнадцати годам образовалось хоть немного мозгов, по-быстренькому нырнула бы в тепло родной таверны. Так, на всякий случай. Всё-таки, в зале немало народу, вышибала Курт, хозяин и Кьяра, которую боялись даже местные хулиганы. Я замечталась о Солнечном страже и не сразу опомнилась — один из мужчин уже направлялся ко мне широкими уверенными шагами, а на крыльце, как на зло, не было никого.

— Девушка, эй, девушка, — позвал он меня, поманив рукой.

— Чего тебе? — как можно строже спросила я, потихоньку отступая к двери.

— Да не бойся ты, глупышка! — разбойник вышел на свет, и я увидела его заросшее густой щетиной лицо. — Ты случаем не знаешь лекаря какого-нибудь или знахарку из местных? Частного, так сказать, доктора? Приятеля змеюка укусила… лежит в лихорадке. Боимся, как бы не помер до утра.

— Так в форте же лекари есть, — я махнула рукой на дорогу, что вела к военному гарнизону.

— Во дворце у графа, милочка, тоже лекари есть, — криво усмехнулся он и почесал бороду. — Ты б ещё в церковь нас отправила, добрая душа.

— Вы преступники? — прошептала я, когда догадка быстрыми мурашками побежала по моей спине вдоль позвоночника. Я запахнула курточку и вновь отступила к двери.

— Да погоди ты, — почти умоляюще вскрикнул мужчина полушёпотом. — Знаешь или нет?

Клянусь, в тот миг я совсем не ведала, что творила. Мне было нечего терять. И я сказала:

— Я могла бы попробовать, если поможете сбежать из города.

Он нахмурился, оглянулся на подельника в плаще и шумно выдохнул:

— От кого это ты сбежать хочешь? Мне лекарь нужен, а не проблемы. Проблем и без тебя по горло. Серебром заплачу, если вылечишь нашего дружка. Ну? Идёшь?

— Иду, — сказала я и поспешно сбежала по деревянным ступеням.

Каждому из незнакомцев я была по плечо, такими они были рослыми и крепкими ребятами. Мужчина в плаще оказался старше того, что был с кинжалами, он бросил на меня короткий взгляд и быстро повёл нас по гулкой ночной улице. Я почти бежала, едва поспевая за их шагом. Ни о чём не думая, даже, кажется, никуда не глядя — только видела, как из моего полураскрытого рта вырываются облачка пара и тут же исчезают в стылом осеннем воздухе. Когда мы свернули с улицы, на которой я жила и работала, до нас донёсся вопль разъярённой кухарки:

— Сония! Сония! Ты где, мерзавка?!

Бородатый фыркнул и обратился ко мне:

— Мать или мачеха?

Я помотала головой, втягивая голову в плечи и обгоняя мужчин, словно за мной уже гнались с собаками. Больше меня ни о чём не спрашивали — мы шли по направлению к городским воротам, которые, как я знала, были крепко заперты на ночь. На самой окраине провожатые вдруг свернули в узкий переулок, где проходил водосточный канал. В нос ударил тошнотворный запах гнилья и нечистот. Я прижала рукав к носу, стараясь ступать осторожно — мне совсем не улыбалось оступиться и оказаться по колено в вонючей жиже. Мужчина в плаще ухватил меня за локоть и направил перед собой:

— Следующий поворот, смотри под ноги.

О, ужас! Я придерживала юбку, стараясь не перепачкать единственных своих башмаков, но теперь, помимо грязи и плывущего дерьма, нас окружали упитанные тела крыс. При нашем появлении зверьки бросились врассыпную, прячась среди брошенного хлама и старых хозяйственных корзин. Неожиданно мы оказались перед утопленной в стене дверью какой-то хижины, и бородатый обернулся ко мне:

— Ты только не верещи. Наш приятель немного… не такой, как мы.

Меня взяли за плечо и повели в пахнущую сыростью и плесенью темноту. Откуда-то из глубины хижины доносился сдавленный стон, и у меня перехватило дыхание. Я перестала чувствовать, как разливается от сердца, бежит к пальцам и голове волшебный дар — моё наследство от безвременно ушедших родителей, которых я не помнила. Мне вдруг стало страшно. Тот, кто метался в лихорадке среди наспех наваленных покрывал и подушек, не был человеком. Милая, добрая Ниира! Неужели это зверь или — здесь я похолодела до самых костей — оборотень?

— Не вой, — скомандовал старший и сбросил плащ на лавку у стены. Прибавил огня в прогоревшем масляном светильнике и посмотрел в мою сторону. — Мы нашли лекарку.

Существо на низкой лежанке внезапно затихло, и я набралась смелости подойти поближе. Мне поднесли свет, и я ахнула: на вдавленной соломенной подушке лежал бледный юноша, совсем ещё мальчишка. Пепельно-серые волосы приклеились к его мокрому лбу, белые губы были плотно стиснуты, но парень изо всех сил терпел и смотрел на меня странными большими глазами цвета болотной тины. Но самое невероятное было то, что его уши — вне всяких сомнений — были эльфийскими!

— Он… эльф? — прошептала я.

— Ну да, вроде как, — проворчал бородатый, опускаясь на корточки и откидывая одеяло.

Нога эльфа была обмотана грязноватой тряпицей под коленом, и он дёрнулся, когда повязку удалили, а под ней обнаружился распухший змеиный укус. Скрипнув зубами, укушенный вновь застонал. Взгляд его затуманился:

— Гаэлас убьёт меня… он убьёт меня…

— Да ты и сам сдохнешь! — ругнулся на него старший.

Теперь все смотрели на меня, а я стояла на коленях возле лежанки и понятия не имела, с чего начать. Матушка Евраксия многое рассказывала нам о целебных травах, об известных ядах и противоядиях, которые добывают из растений и некоторых животных, но сейчас страх перед эльфом не давал мне сосредоточиться и вспомнить хоть что-нибудь из церковных трактатов о врачевании. Как им удалось провести парня в город незамеченным? Что если он тоже разбойник или, что ещё страшнее, вражеский шпион, который пробрался в город, узнав о прибытии зимних войск? Трясущимися руками я ощупывала пылающую голень, уже понимая внутренним чутьём, что яд распространился по всему организму, и вскоре мальчишке придёт конец.

— Даже если я сдохну, — почти плача, просипел эльф. — Он всё равно найдёт меня. Ему мертвецы нравятся ещё больше, чем живые…

— Не мог бы ты перестать ныть, — попросила я, и мужчины, стоявшие за моей спиной, заржали. — Лучше вспомни, что это была за змея.

— Чёрная гадюка! — уверенно отозвался бородатый и развёл руки приблизительно на три фута. — Вот такенная, здоровая и жирная зараза. Искрошить бы её в куски, да пока Лейс валялся на земле и орал, она шнырь — и под камень ушла.

Я припомнила, что однажды в церковь приходила женщина, укушенная змеёй за плечо. Упав на колени и горько причитая, она рассказывала матушке Евраксии о том, как была неверна своему мужу, и как боги наказали её, когда на свидании с милым на лесной поляне змея вцепилась в её руку. Матушка внимательно осмотрела больную, а потом дала ей отвара травы гармалы, велела лечь и как следует выспаться. «В тебе много жизни, — сказала она тогда, — твой организм выведет яд сам, а ты ему не мешай». В эльфийском парне жизни оставалось немного, и единственное, что пришло мне в голову — попытаться передать ему сколько-нибудь сил, чтобы у него хватило здоровья на борьбу с ядом. Это простенькое заклинание мы разучивали ещё в младшем возрасте, едва у некоторых сирот пробудились первые признаки магического дара. Мы вставали в круг и брали друг дружку за руки, а старшая из девочек — сейчас она, должно быть, уже заканчивала Вестенскую академию — при помощи дара распределяла нашу энергию поровну. А иначе, приговаривала она, поглаживая нас по головам, кое-кого здесь разорвёт в клочки.