Чтение онлайн

Я знала, что после войны Инквизиция тщательно прочёсывала города и деревни, выявляя не только магов с проклятой кровью, но и «нечистых» полукровок, а потому было странно слышать от Лейса, что он был воспитан человеческой женщиной. Эльф усмехнулся:

— Город западной границы — Трир, мы укрылись в его стенах… Ты не слышала о нём?

— Слышала только, что там находится одна из трёх магических академий, которую грозятся закрыть из-за каких-то государственных проблем, — припомнила я то, что почерпнула из обрывочных разговоров в «Усатом волке».

— О, да, — довольно усмехнулся Лейс. — Государственных тоже. Этот город построили люди, птицы и эльфы вместе. Золотые были времена. А теперь он неугоден Высшему совету тем, что несколько лет назад войска Трира с лёгкостью разбили отряды Инквизиции, которые заявились туда жечь и убивать. Правда, этот паршивец Гвинта успел казнить тамошнего графа, но это была едва ли не единственная потеря со стороны города. А граф Гермунд виноват сам — вылетел навстречу отряду без кольчуги и оружия. Дипломат хренов.

— Как же городу удалось устоять и победить, если правитель был убит? — невольно воскликнула я.

— Его жена подняла на ноги всех солдат и стражей, а ведь ей было тогда всего восемнадцать лет, как тебе такое? — Лейс прищурился. — За красивой женщиной даже птицы спустились с небес и полетели трепать инквизиторов.

— Я думала, генерал Гвинта не проиграл ни одного боя, — сказала я тихо.

— Кроме боя у стен Трира, — заметил эльф.

— Он потерял почти весь свой отряд, так и не сумев перейти мост, что отделяет крепость от леса. Лучники, маги из академии и птицы поскидывали всех ищеек в пропасть. Говорят, в той пропасти нет дна, она прямиком ведёт в сумрачный мир.

Мне хотелось бы съехидничать и посмотреть в ледяные глаза Вольдемара Гвинты «ах, как скверно, генерал», но вместо этого я представила летящих в небытие солдат, и стало страшно. Никому, даже инквизиторам, которых боялись обычные люди, я бы не пожелала такой судьбы. Матушка Евраксия говорила, что светлый дар растворяет любую ненависть в душе, в то время как дар тёмной магии наоборот — питается ею и стремится всячески аккумулировать из внешнего мира. Вот и сейчас, прикоснувшись к воспоминаниям, я не испытывала никакой злобы, только привычную тянущую грусть. Рамина, которой я как-то раз рассказала об этом своём свойстве, сделала вывод, что я попросту слишком глупа, а потому жизнь ничему не учит меня. Да, может быть это так и есть, но я твёрдо знаю одно — если злоба и ненависть когда-нибудь пустят во мне корни, то это буду уже не я, не Сония Диэль. Это будет другая девушка, которую я не желаю знать.

— Ты думаешь, мы найдём камни? — задумчиво спросила я Лейса.

— Найдём, — хмыкнул он невесело. — Люди говорят, что когда идёшь в лес по грибы, то трудно отыскать самый первый гриб, а потом они попадаются всё чаще. Здесь почти то же самое.

— А нельзя ли поискать их при помощи магии? — вдруг спросила я.

— Вряд ли, — с сомнением ответил эльф. — Эти штуки сами по себе не волшебные, они только помогают создавать порталы.

— Вроде линз, которые собирают солнечные лучи? — предположила я.

— Наверное, я в таких делах не очень понимаю, — понизив голос, прошептал он. — Тссс…

— Что такое? — невольно спросила я одними губами и изо всех сил напрягла слух.

Я увидела, как рука эльфа потихоньку тянется к лежащему в его ногах топорику, а глаза цепко осматривают густые заросли малинника. Прошлой ночью, проснувшись от храпа Снори и выбравшись из палатки, я преспокойно ходила в те самые кустики, пока вдруг не услышала леденящий душу волчий вой. Теперь — я была уверена — волки нашли наш лагерь по запаху и намерены полакомиться свежим человеческим мясцом. В тот миг мне и в голову не пришло, что Лейс — лесной эльф, и именно потому волчья стая обходила нас стороной. Всё-таки, я была ещё так глупа. Я не сразу обратила внимание на свой дар, настолько была скована страхом и ожиданием неизбежного конца.

Они медленно, бесшумно окружили нас полукольцом. Не волки, нет! Поднявшиеся из земли мертвецы. Их глаза горели в непроглядной тьме болезненными красными огоньками. Эльф пронзительно свистнул, поднимая на ноги дремлющих Роба и Снори, а затем поспешно толкнул в костёр два сухих полена. Медленное и низкое пламя костра задумалось на несколько секунд, а затем с жадностью прыгнуло на свежее топливо, обдав нас жаром и живым огненным светом. И когда первый мертвец шагнул в круг света, растопырив костлявые руки, Лейс метко швырнул топорик прямо в его рассохшуюся черепушку.

— Я же говорил, — бросил эльф через плечо, — плохое это место.

— Это же… мёртвые, — пробормотала я, когда скелет в изодранных лохмотьях по инерции сделал ещё несколько шагов и рухнул к моим ногам.

— А бегают, как живые, — сказал подскочивший Снори.

Скелет скрёб сыроватую землю и пытался подняться. Снори одним движением выдернул из его головы топорик, бросил Лейсу, а затем подхватил мертвеца сапогом и пнул в разгоревшийся костёр. Вспыхнули прелые тряпки, от жара затрещали старые кости, и потерявший всю прыть скелет скорчился, как издохшее насекомое, и рассыпался на составляющие. Дальше всё происходило так стремительно, что я не успевала следить за моими спутниками. В отсветах костра вспыхивало отполированное лезвие меча Роба, который уже разрубил одного мертвеца пополам и отбивался от второго. Ворчливый и упитанный Снори, как оказалось, умел проворно управляться с двумя длинными кинжалами. Сейчас он вспрыгнул на камень и оттуда подобрался и снёс голову зазевавшемуся скелету, который высматривал, на кого вернее напасть.

— Не стой, — крикнул он, кидаясь за мою спину.

А я стояла, охваченная диким ужасом, и единственное, на что меня хватало во всей этой кутерьме — это сдерживаться и не визжать во весь голос. Для этого я зажимала обеими ладонями рот и шептала про себя «сейчас всё кончится, всё кончится, я сейчас умру».

Их было слишком много, и я услышала крик Роба, а затем звук упавшего на землю тела. Я должна помочь, должна обернуться и прийти на помощь — ведь для того меня и взяли с собой в поход. Но на меня, разинув гнилую пасть, уже шёл древний мертвец. Всё его тело, а вернее — то, что осталось от него, — было обмотано тряпками, пропитанными смолой. Оставшиеся зубы торчали в стороны и казались неестественно длинными, но хуже всего было то, что труп был вооружён. Костлявой рукой он тащил за собой по траве заржавленный длинный меч. Огонь, огонь, — мелькнуло у меня в голове, когда я увидела свисающие с мертвяка лохмотья. Если он обмазан смолой, то непременно загорится. Мне нужно было только обернуться, чтобы выхватить из костра головешку, но было слишком поздно, я бы не успела. Он был уже в двух шагах от меня.

Я закричала, прикрываясь руками, и тогда моя природа взяла верх над страхом и нерешительностью. Мой дар взорвался во мне, окутав меня белым огнём и разбудив от жуткого оцепенения. Мертвец, уже вскинувший надо мной меч, шарахнулся прочь. Я швырнула в него сгустком белого пламени, и он вдруг издал жуткий, потусторонний вопль. А потом — вспыхнул на пару мгновений и быстро ссыпался на землю серой костяной трухой.

— Сония, сюда, — крикнул мне эльф, и я кинулась в самую гущу кипящего боя, поджигая мумий и скелетов. Мертвецы отчаянно верещали. Случись мне услышать в ночи подобные крики, я бы с ума сошла от ужаса, а теперь — радовалась.

В несколько минут мне удалось поджечь и обратить в прах с полдюжины беспокойных мертвецов, остальные обратились в бегство, скрывшись среди камней и сосновых стволов. Все останки, которые не сжёг мой белый огонь, собрали и побросали в костёр. Роб был ранен — мертвяк проколол ему левый бок копьём. Сияние пламени, что окружало меня во время сражения, приутихло, а затем погасло совсем. От горящего в груди источника остались какие-то маленькие искорки. Голова отчаянно кружилась. Снори и Лейс обнимали меня с двух сторон, похлопывали по спине и восхищались моей магией и смелостью, припоминая друг другу, как сомневались, брать ли в поход девку-магичку. Роб сидел у дерева тоже чрезвычайно довольный, хотя и зажимал рану под рёбрами.