Чтение онлайн

— Всё, отдыхаем, — скомандовал Роб.

Почти сразу после этих слов мы вышли на поляну. Деревья резко расступились, и перед нами открылась круглая площадка, заросшая высокой покоричневевшей травой. Рядом с большим пнём обнаружилось кострище, обложенное камнями и прикрытое еловыми лапами. Сбросив поклажу, мужчины отправились за сухими поленьями, а мы с Лейсом принялись собирать хворост.

— Надеюсь, — прошептала я эльфу, оглядевшись по сторонам, — мне не скажут разжигать огонь.

— Думаю, скажут, ты ведь магичка, — ехидно отозвался парень. — Или для того, чтобы сотворить пару искр, тебе нужно, чтобы кто-нибудь ущипнул тебя за задницу? Если так, то я весь в твоём распоряжении, Сония.

— Сейчас же прекрати! — и я замахнулась на эльфа длинной хворостиной.

Огонь развёл Роб, без каких-либо предложений или замечаний. Может быть, как старший, он уже понял, что мне не приходилось иметь дела с огненной магией, а может сделал это просто по старой привычке. Ледяная пыль с небес сменилась тонкой изморосью, но костёр всё же был большим и занялся хорошо, поэтому серая непогода не особенно испугала наш маленький отряд. Мы разогрели на огне лепёшки и оставшееся с вечера мясо, подкрепились и запили обед пахучим травяным отваром, укрепляющим боевой дух. Лейс заверил нас, что к ночи мы доберёмся до секретного шалаша, построенного охотниками за сокровищами летом, а назавтра выйдем к останкам эльфийского святилища, разрушенного ещё во времена первой войны. Я заставила эльфа стянуть сапог и закатать штанину и осмотрела всё ещё припухшую ногу. Во время осмотра Лейс дурачился и притворно стонал, требуя исцелить уже неопасный укус гадюки волшебным поцелуем. В конце концов он получил по ушам от Роба, и мы поспешно свернули лагерь, потушили тлеющие поленья и двинулись дальше, хотя больше всего на свете после костра и сытного обеда мне хотелось подремать. Да, всё-таки я была непривычна к дальним лесным переходам.

Уже вечерело, когда мы остановились у источника, чтобы пополнить запасы питьевой воды. Родник бил в углублении среди белых камней, он рождал прозрачный и ледяной ручей, который тёк в неглубоком устье, извивался и убегал вглубь леса, мерцая каплями воды на покрасневших листьях земляники и кислицы. Несмотря на холод, я с удовольствием ополоснула руки и умылась — пока мы пробирались сквозь хвойные заросли, на моём лице, казалось, осели тысячи тончайших паутинок, а в волосах застряло множество иголок. Пока мужчины набирали воду и фыркали, ополаскивая лица и шеи, я пошла вдоль ручейка и присела, чтобы срезать несколько крепких багровых подосиновиков. Лейс ушёл далеко вперёд разведывать тайную тропу, и на какой-то миг мне почудилось, что я осталась в лесу совсем одна. Мысль о том, что заблудиться здесь проще простого, уколола меня под сердце, и я решила сделать ещё несколько маленьких шагов, чтобы только посмотреть — что такое сияло на кочке над самой водой, а затем сразу же возвращаться назад к источнику.

На короткой жухлой траве лежало странное длинное перо. Я подняла и покрутила его в руках, гадая, какая птица могла бы его обронить. Перо было просто огромным — почти в три моих ладони длиной и в ладонь шириной, но самым необычным был в нём цвет. Светло-серый, словно припудренный сверху мерцающей пыльцой. Мой дар тут же отозвался, будто перо было напитано светлой, хотя и незнакомой мне магией.

— Ого! — присвистнул Роб, когда увидел меня с находкой в руках. — День прошёл не зря!

Снори одобрительно хмыкнул, а Лейс, когда узнал о моей удаче, завистливо сверкнул глазами и даже не нашёлся, что съязвить. Я бережно упрятала перо в сумку.

Уже перед самой темнотой мы вышли к чёрному, будто заполненному растопленной смолой озеру, и эльф указал мне на сложенные стволы молодых ёлочек, образующие шалаш. Вновь развели костёр, сварили в котелке горячую похлёбку и подогрели немного пряного вина для потерявшего все силы Лейса. Когда расстелили спальники, и он попросил меня посидеть рядом, я была уверена, что эльф вновь начнёт отпускать пошлые шуточки, но он только взял один глоток от белого огня в моих ладонях и немедленно уснул. Я вернулась к костру, набросив на плечи одеяло. Роб подвинулся, оставляя мне место на бревне, тревожно заглянул в моё лицо:

— Устала, малышка?

— Не очень, — соврала я, вытаскивая сосновые иголки из косы.

— Что должно быть в голове у девчонки, чтобы она среди ночи убежала с чужими мужиками, куда глаза глядят, а? — задумчиво спросил он.

— Опилки, — буркнул Снори, ковыряя в огне длинной палкой. — Не боишься, что обидим?

— Не обидите, — тихо сказала я. — Если бы хотели, то сделали бы это ещё вчера.

— Соображаешь, — хмыкнул Роб.

К сожалению, я очень хорошо знала, как выглядят мужчины, когда хотят обидеть девушку или нарываются на драку. В таверне я насмотрелась этого столько, что давно была сыта по горло. И сейчас мне совершенно не хотелось вспоминать обо всяких неприятных инцидентах. Я осторожно поставила под ноги дымящуюся кружку с вином и вытащила из сумки перо — в свете показавшегося из-за туч месяца оно будто сияло внутренним светом.

— Чьё оно? — спросила я.

— Птичьего оборотня, — как само собой разумеющееся, сказал Роб. — Думал, ты знаешь. Маги в таких штуках хорошо разбираются.

— А разве это не легенда? — засомневалась я, разглядывая находку.

— Хорошо бы, детка, чтобы всё было легендой: и оборотни, и некроманты, и вампиры, и Инквизиция, демон их задери! Тогда и Солнечные стражи были бы только героями сказки.

Стоило ему произнести эти слова, как где-то вдалеке послышался звук — тягучий, чистый перелив медного рога.

— Тьфу на тебя, — сплюнул Снори, — не буди лихо, пока оно тихо! Надеюсь, сюда их не принесёт на ночь глядя. Солнце скрылось, время стражей прошло.

Я кожей почувствовала, что у этой странной приговорки есть какое-то зловещее продолжение, но Снори замолчал и только тяжело сопел теперь, поглядывая на Роба. Тот оставался спокоен:

— Возвращаются в форт, потому и трубят. Ты как в первый раз, чесслово!

Мне передалось нервное напряжение, окутавшее лагерь после звуков рога. Я принялась гадать, что будет, если стражи всё-таки обнаружат нашу стоянку. Они прогонят нас из лесу или устроят допрос? Но мы ведь пока ничего предосудительного не совершали, а уж на некромантов компания из трёх мужчин и одной девушки с признаками светлого дара точно не была похожа. И всё-таки мы все притихли, навострили уши и старались не шевелиться, пока окончательно не убедились — в нашу сторону не двигался отряд стражей-пограничников. Молчание нарушил Роб. Он протянул руку и взял у меня перо, задумчиво рассматривая его основание.

— Видать, просто выпало, когда он пролетал над лесом. Или она… В птичьем виде хрен разберёшь, какого они пола. Зато, когда оборачиваются — тут уж нет сомнений. Бабы у них самые что ни на есть настоящие, все прелести на месте и тоже будто серебром присыпаны. Сверкают во всех местах. Хотя, быть может, это иллюзия — для отвода глаз.

— А ты их видел? — с сомнением в голосе спросил Снори.

— Издалека, — признался Роб. — А как хотел подойти поближе, рассмотреть, так они мигом обернулись и удрали в облака.

— Говорят, за каждое перо гильдейские волшебники платят по пять серебряных монет, — вспомнил ворчливый Снори и почесал заросшее лицо.

— Такое и на все десять потянет, — рассудил Роб.

— Для чего они магам? — осторожно спросила я.

— Они из них особые эликсиры варят, чтобы, значит, тоже летать, как птицы, — пояснил мне Снори, растопырив руки и изобразив, как летают человеческие волшебники. — Крыльев у них не вырастает, но оторваться от земли можно.

Я представила, как нелепо выглядел бы человек, вздумавший полетать при помощи зелья, и невольно захихикала. Роб поднялся, обошёл стоянку, а после подбросил в огонь полено и вновь уселся рядом со мной.

— А ещё говорят, инквизиторы как-то изловили такую птицу, чтоб исследовать превращение. Заперли в своих подвалах, все перья повыдирали. Хотели заставить обернуться в человека и заговорить. А она упёрлась — и ни в какую. Только карканья от неё и добились, больше ничего.

Мне стало не по себе, и я невольно прислонилась к мужчине плечом:

— Но потом-то отпустили? — тихо спросила я.

— Ага, как же, — сплюнул под ноги Роб. — Спалили, конечно, на костре. Думали огнём вытащить из оборотня настоящую сущность, но не вышло. Потому как никто не знает, какое из их обличий более настоящее — человечье или звериное. А у них всё, что объяснить запросто невозможно, так сразу от демонов. Ублюдки. Стражи от начала времён не позволяли себе такого… наверное потому их и выгнали из церкви.