Солнечный змей
Шрифт:
– Что?! Ты ранен?!
– Там так несусветно воняет… – пробормотала крыса в промежутках между чиханием и попытками вытереть слезящиеся глаза. Речник сунул ей в нос открытую склянку с «Кийольти», надеясь, что испарения зелья не менее целебны, чем оно само.
– Тарикча! Где воняет? – Акитса, наклонившись над дырой, вдохнул полной грудью и недоумённо посмотрел на крысу. – Нкуву, понюхай, ты что чуешь?
– Стойте, оба! – рявкнул Речник и сбросил наземь сумку. – Там, может, полный подвал мертвяков. И людей не найдёте, и самих сожрут!
– Водяной Стрелок, вот ты дело говоришь, – пробормотала крыса, отводя от носа склянку и разыскивая в карманах тряпицу. – Надо сделать, как Нецис сказал. Нкуву, Акитса, завязывайте рты!
С холма послышался грохот, запах гари стал сильней – големы разломали печь на кусочки и понесли обломки вниз по склону. Им легко было идти, погружая окованные сталью когти в расщелины камней, осыпь не дрожала под ними. «А они ведь в кладовую пошли…» – Речник вздрогнул.
– Что скажешь, Водяной Стрелок? – все южане уже собрались вокруг, то и дело оглядываясь на пролом. – Оттуда пахнет железом – там лежит много хорошей стали! Если поможешь, мы её разделим…
– Спускаться надо, – кивнул Фрисс. – Я позову Нециса.
Молния с треском ушла в небеса, Призыватель прижал уши, остальные отступили к развалинам.
– Укухласи, не оставь нас, – крыса стиснула в лапах деревянную рыбку. – Там, внизу, столько мрака, там нужен свет!
Что-то шмякнулось с высоты, поднимая пыль, Некромант поднялся с камней, отряхивая колени, окинул внимательным взглядом изыскателей и кивнул.
– Та-а… Все живы, Фрисс? Руку маслом смажь, пока не загноилась. Нкуву, что с плечом?
– Лестница, – махнул рукой южанин и потрогал ушибленное плечо. Ударился он крепко, и руку старался лишний раз не тревожить и не поднимать выше локтя.
– Нецис, мы спустимся вон в тот пролом, – указал на дыру Речник. – Тут были ещё изыскатели. Големы разломали их корабль, но сами они сидят где-то там. Надо их вытаскивать, пока живы.
– Синхи, – хмыкнул колдун. – История короткая и ясная. А ещё там лежит оружие с кузниц Риалтемгела, и зов его слышен издалека.
Двое южан уставились в землю, Некромант пожал плечами.
– Намочите ткань и завяжите рты и носы. Фрисс, надевай сарматскую одежду. Здесь она тебя очень выручит.
Он ждал у пролома, грызя чёрствую лепёшку, пока Речник забирался в синий скафандр. Закрыв последнюю щель, Фрисс посмотрел на руины сквозь сарматскую маску – и что-то кольнуло в груди. «Печи… Да вон же они, они тут стояли! Какие высокие… тут металл тёк рекой! А это… это не обсидиан – это плавленое стекло! Ну точно же… его тут и плавили – это как Стеклянный Город! А там… Река моя Праматерь, это же он всё обрушил! Что тут было, Вайнегова Бездна…»
Речник стиснул зубы, глядя на расколотый и полусожжённый череп. Скарс-литейщик остался под развалинами цеха, который сам же и обрушил, лишь часть костей выкатилась наружу – вперемешку с раздробленными черепами его врагов. «Столько хороших вещей поломалось…» – покачал головой Фрисс. «А всё из-за знор…»
– Водяной Стрелок! – Нкуву тронул его за плечо и шарахнулся с коротким воплем от просвистевшего мимо меча. – М-мы спускаемся… ты… ты с нами?
– Фрисс, постой! – Нецис шагнул вперёд, отталкивая южанина к пролому и с тревогой глядя на Речника. Тот, вспыхнув, убрал меч в ножны.
– Нкуву, я просил не подходить со спины? – недобро оскалился он. – Нецис, не бойся, я пока в своём уме. Пойдём. Надеюсь, у тех людей хватило ума прикрыть нос…
Внизу было темно, и луч фонаря-церита едва разрезал тьму. Под ногами похрустывал высохший мох и угрожающе скрежетал камень – плиты разъехались в стороны, но углами ещё упирались друг в друга. Нецис высматривал что-то сквозь растопыренные пальцы, время от времени молча отталкивая спутников от стен или перехватывая руку, тянущуюся к интересному обломку.
– Если бы вы видели, что под нами… – прошелестел он, когда Нкуву наклонился за блеснувшим камешком, и что-то в его голосе было – норси вздрогнул всем телом и долго ни к чему не тянулся.
Лестница кончилась, потянулись коридоры – всё это подземелье было рассечено тысячей стен на малые клети, отнорки, из-под ног в землю уходили узкие тоннели, в которых что-то скрежетало и влажно хлюпало. Откуда-то сочилась вода, пахнущая ржавчиной. Вдали поскрипывали не то кости, не то стальные пластины, где-то рядом ползал бронированный голем, и Фрисс надел кольцо на обожжённую руку – здоровая нужна была для меча.
– А тут воняет ещё больше, чем наверху, – вполголоса сказал Тарикча, поравнявшись с Речником. – Эти два остолопа сняли повязки. Что сказать им, Водяной Стрелок?
– Я не чую ничего, Тарикча, – покачал головой Фрисс. – Они, наверное, тоже. Я сам скажу. Где они?
Он обернулся, но за спиной никого не было – и Нкуву, который до сих пор шёл чуть впереди, за плечом Нециса, бесследно исчез. Речник с досадой хлопнул ладонью по броне.
– Хаэй! Вы где? Не время для пряток! – он боялся кричать, чтобы своды не рухнули ему на голову, но и громкого шёпота хватило – что-то выскочило из темноты и обхватило его за грудь.
– Пламя! Пригни-и-ись!
Фрисс развернулся всем телом, отшвыривая лёгкого южанина, и направил на него меч. Нкуву стоял у стены, пригнувшись, и в ужасе смотрел на Речника – вернее, на что-то над его плечом.
– А-ай, камса, камса!!! – норси скорчился и покатился по земле, хватаясь за щёку. – Оно жжёт меня, жжёт мне глаза! Акитса, помоги!
– Нкуву, они меня держат! – испуганно захрипели за чёрным проломом. Фрисс, перепрыгнув через воющего южанина, метнулся туда. Там, в пустой клети, прижимаясь спиной к стене и выгибаясь всем телом, стоял Акитса. Он бился о камень, пытаясь порвать невидимые путы, но и шага не мог ступить.
– Ты что?! – Речник, обхватив его за плечи, рванул на себя, норси заорал в голос, но тут же обмяк и повис на Фриссе.
– Щупальца… нити с когтями… – хрипел он, хватая ртом воздух. – Спина… они мне хребет вырвали… а-ай, спина!
– Что?! – Речник развернул его спиной к себе, испуганно ощупал невредимую броню, просунул руку за ворот. Ни царапины не было ни на доспехах, ни на коже, и все кости Акитсы были там, где им и полагалось находиться. Фрисс крепко прижал его к себе и потащил к выходу. Южанин хрипел и подвывал, цепляясь за него руками и в голос поминая мертвецов и мертвечину.