Чтение онлайн

— Зачем искал меня? — Леля настороженно взирала на своего обидчика. Не забылось былое, поэтому осторожничала с ним, несмотря на то что спас ее давеча от тётки Росавы.

— Я пришёл помочь тебе… Возможно и себе тоже. — Викинг на секунду замолчал, было видно как тяжело ему даётся этот разговор. Ещё бы, пришёл к бабе на поклон! — Сольвейг, я хочу вернуться назад, домой. Мое место там, и я…

— Не сладко на землице чужой? А чего пришёл ко мне? Какая польза тебе от меня? Али одобрения моего пришёл просить? — Девушка чуть усмехнулась над варягом, сейчас стоявший мокрый под дождем, он казался ей смешным. От былой спеси не осталось и следа, видать хорошо ему хлопцы наши бока намяли, не сладко варягу в дружине княжей, почитай белая ворона, не иначе.

— Харальд должен знать что у него появится наследник. Это же его ребёнок? — Аксель посмотрел на ее небольшой живот, который скрывал сарафан. — Ты должна вернуться в Хедебю. Если ты сбежала по глупости, видит Один, Харальд простит тебя…

— А заодно простит и тебя? Не так ли? — Леля перебила его, — Ты хочешь использовать меня, что бы вернуться на родину? Я лишь ключи к той двери, которую Харальд навсегда закрыл перед тобой. Вернув меня, да ещё и с брюхом, ты считаешь что Харальд простит тебе былые обиды и твою лож, когда ты свидетельствовал против меня, обвиняя в убийстве Оды. — Леля покачала головой, Аксель поступил взгляд, слушая ее речь. Лишь правда больно резала его слух. Да, все было именно так. Сольвейг была последним шансом викинга, вернуться домой. Изгнание Харальда навсегда закрыло ему путь на север.

— Я пришёл просить у тебя прощения словенка. Я был глуп, сам не знаю что двигало мной тогда. Возможно это было задетое мужское самолюбие, когда ты так легко провела меня как последнего глупца, и высмеяла перед всем хирдом.

— Я лишь хотела получить свою свободу. Я не вещь, которую можно купить за монету. Я не смирилась с той участью которую хотел уготовить мне Харальд, поэтому я пыталась бежать.

Аксель поднял на неё печальный взгляд, Леля почувствовала к нему даже некую жалость. Двоякое чувство одолевало ее. С одной стороны Аксель ещё легко отделался, когда как Харальд зная правду, мог просто убить его в порыве гнева. С другой стороны возможно именно сейчас Аксель был искренним с ней. Быть одному среди чужаков не так то просто, ей ли не знать это? Немудрёно что он мечтает вернуться к родным фьордам.

— Я рада что ты признался и открылся мне. Но я не могу тебе ничем помочь. Я больше не вернусь на север.

— Но почему? Посмотри на своё положение? У тебя скоро родиться дитя, и по законам севера отец должен признать ребёнка! Неужели ты лишишь своего сына отца из за гордости? Ты должна была сказать Харальду о своём положении! Клянусь он бы никогда не опустил тебя!

Лёля покачала головой, пронизывающий ветер заставлял сильнее кутаться в тонкий платок, который совсем не грел. А от слов Акселя ее и вовсе словно в прорубь окунули. Он ничего не знает… Не знает почему ей пришлось уйти из жизни Харальда. И даже если бы она сейчас вернулась, не выглядело бы это как предательство? Сначала она разбивает сердцу викингу своей мнимой смертью и загадочным исчезновением, а потом когда его рана немного затянулась, возвращается назад? Что скажет на это Харальд? Что если не простит? Нет, слишком много если между ними… Ингеборг просила ее покинуть север ради Харальда, значит все не спроста. Но Аксель прав, есть одно связующее между ними. И это ребёнок, которого она с недавних пор носит под сердцем.

— Прости и ты меня варяг, но я не смогу вернуться с тобой в Хедебю. — Лёля вдруг почувствовала как железные тиски сковали горло — Мне пора, я совсем продрогла…

— Погоди словенка, подумай о моих словах! У твоего ребёнка должен быть отец! Харальд сможет вас защитить, тебе больше не придётся жить в нужде — Викинг окинул ветхое лесное жилище, одного его вида было достаточно что живет девчонка куда более чем скромно. — Я приду через семь дней, и мы поговорим ещё раз! Мы можем помочь друг другу Сольвейг, но прежде мы сделаем бравое дело, твой сын будет настоящим викингом и жить именно там где ему положено, подоле своего отца.

Леля ещё долго смотрела в исчезающий во тьме силуэт Акселя и размышляла над его словами. Старая Знахарка громко закашляла в избе, пробудив девушку от раздумий. Вот ещё одна серьёзная причина почему она не сможет вернуться на север…

Ингеборг злилась на саму себя от бессилия. Запертая в комнате, в своём же доме она больше не имела права голоса. Мерзавец Хоук, который так умело шантажировал ее братом, ничего не оставлял ей, как только смириться со своей участью подобно послушной овце, которая безропотно следовала за своим пастухом на убой.

Хоук не появлялся уже больше часа, принцесса подумала что он уже забыл про неё, как это частенько бывало, но тут до неё стали доносится отголоски и обрывки фраз.

Поднявшись на цыпочки, Ингеборг пыталась разглядеть в небольшую прорезь в стене, которое заменяло окно, что же происходит во дворе.

Десятки воинов облачённые в кольчуги и держа топоры наготове, о чем то перекрикивались меж собой, внезапно Ингеборг почувствовала запах дыма, как будто что то горело.

Ноги затекли в неудобной позе и принцессе пришлось отойти от окна, понимая что возможно воины Хоука неспроста взяли в руки оружие. Глаза ее вдруг загорелись огнём надежды. Неужели Кассандре все таки удалось донести весточку Торольву?

Теперь на все воля Одина, великого отца, пусть же он поможет Торольву!

Шум во дворе стал нарастать, Ингеборг показалось что она даже слышала лязг оружия, сердце бешено застучало в груди, девушка тут же бросилась к дверям и со всей силы стала тарабанить о крепкие доски, требуя чтобы ее немедленно выпустили.

Рыжеволосая саксонка все дни после разговора с Торольвом, ходила обеспокоенная. Ей оставалось лишь надеяться что викинг проникнется просьбой принцессы, и придёт ей на помощь без какой либо корысти и выгоды для самого себя. Рыжеволосая девка тревожилась о Ингемаре. В мире мужчин, где женщины не имеют права голоса, очень сложно жить когда рядом с тобой нет сильного покровителя. Ещё сегодня ты нежишься в шёлковой постеле и пьёшь франкское вино а завтра ты уже работаешь в поле и собираешь ячмень словно рабыня.

Саксонка машинально посмотрела на свои руки. Некогда нежные ладони покрыли грубые мозоли, которые сначала кровоточили, но потом привыкли к тяжёлой работе и даже со временем перестали так сильно болеть по ночам.

После того как Ингеборг прогнала ее в деревню, ради ее же безопасности и будущего ребёнка Ингемара, Кассандру учтиво приняла в свой дом семья фермеров, где с первого дня ей дали понять что кто не работает тот не ест.

Немногословная Рэйна, жена старого фермера Эльрика, недолюбливала служанку принцессы, Кассандра это чувствовала, поэтому через пару дней перебралась ночевать в загон к козам от греха подальше, дабы не навести на свою голову беду от ревнивой Рейны, которая видела с каким вожделением ее рябой муж зыркает на рыжую бабу.

По началу она противилась работать на ровне с другими крестьянами, считая что полоть бурьян и горбатиться от зари до заката на ячменных полях это совсем не для неё, но после того как Рэйна два раза не накормила ее ужином, оставив голодной до следующего дня, невзирая на ее интересное положение, Кассандра поняла что теперь ее жизнь никогда не станет прежней.

Глупцы, думала в минуты отчаяния саксонка, я ношу дитя вашего будущего короля! Во мне плоть и кровь Ингемара, да если бы вы знали кто я такая…

Но люди не знали кто она и какая ее роль была в доме мертвого конунга Ингви, считая бабу обычной наложницей, которую неизвестно кто обрюхатил и с позором прогнал из поместья. Да много ли их таких тут было? Не сосчитать…

Дитя! Во мне дитя северного народа! Королевская кровь! Я стану матерью великого воина! Сына Ингемара!

Но сказать об этом девушка не могла. Прознав в деревне хоть одна душа что она носит ребёнка от сына конунга, ее тут же могли сдать новому хозяину поместья, то есть безжалостному Хоуку. Тогда бы ее жизнь оборвалась в ту же секунду. Страшная смерть…