Чтение онлайн

Внезапно голод исчезает. Более того, я чувствую тошноту.

– Элли, – говорит Руперт и стискивает мою холодную потную руку, – ты выйдешь за меня замуж?

«Главным светским событием минувших выходных стала свадьба Аннабель Эндрюс и Марка Роксворта. Марк, сын лорда Роксворта, работает в городском банке “Милуорд сэвилл”, а Аннабель – четвертая из Красоток Эндрюс и внучка сэра Генри Эндрюса, баронета. Тем не менее кульминацией свадьбы стали не брачные торжества, а драматическое предложение руки и сердца, которое барристер Руперт Мур-Критчен сделал Элеоноре Эндрюс. Ответом стал публичный отказ, и празднество продолжилось в отсутствие шафера и главной подружки невесты. У младшей Эндрюс есть характер! С нетерпением ждем ее следующего шага».

Я со стоном отбрасываю «Дейли мейл». Аннабель меня убьет. Она не потерпит подобного равнодушия к собственной персоне и отрясет с ног мой прах. Это еще хуже, чем в тот день, когда я тайком позаимствовала ее белое платье от Элис Темперли и опрокинула на него бутылку красного вина. Я не только испортила свадебное торжество, но еще и заняла все место в колонке светских сплетен!

– Здорово сказано, да? – спрашивает Сэм, сидя в углу дивана. Она не смотрит на меня, потому что пытается заплести волосы в сотню маленьких косичек. Этот процесс занимает несколько часов, а я вынуждена терпеливо держать резинки и бусины и скучать. Я уже знаю, сколько листочков у домашних растений.

– Тебе хорошо говорить! – Уязвленная недостатком сочувствия, я не замечаю протянутой в мою сторону косички. – Ты получила бесплатное развлечение, выпивку и еду. А я… – Я делаю драматическую паузу. – Я потеряла работу, семья не желает со мной разговаривать, а когда Аннабель прочитает «Дейли мейл», мне конец!

– Не исключаю, – соглашается Сэм. – Неужели ты в самом деле не подозревала, что Руперт собирается сделать предложение? Это же за километр было видно! Я уже собралась вешать объявление «Ищу соседа»!

Я не обращаю внимания на ее слова, прекрасно зная, что весьма немногие жители Тэпли захотят поселиться в доме, который насквозь провонял пачулями и в котором с потолка пачками свисают разнообразные Шивы и Брамы. И вообще только настоящий друг способен терпеть Мада, который заскакивает в гости в промежутках между разными акциями протеста.

– Я собиралась порвать с Рупертом! – гневно возражаю я. – Просто хотела выбрать подходящий момент! Я вовсе не хотела никого обижать!

– Да, и все-таки ты его опустила, – замечает Сэм. – Ты не просто обидела Руперта – теперь он выглядит полным идиотом, и об этом вдобавок написали в национальной прессе. По своей трусости ты только усугубила ситуацию.

– Знаю. – Я опускаю голову. В жизни не чувствовала себя такой несчастной и виноватой. Я еще даже не притронулась к огромной шоколадке, которую купила Сэм, чтобы подбодрить меня. Она изнывает в холодильнике. Воистину чудеса.

Остаток свадебного торжества превратился в сплошной кошмар, особенно потому что не было ни малейшей надежды хоть на какой-то светлый луч. Время как будто остановилось, когда Руперт преклонил колено передо мной, глядя снизу вверх и улыбаясь. Кольцо весело сияло на бархатной подушечке, и на мгновение я застыла, потрясенная. Мамины мечты оказались на расстоянии вытянутой руки. Вот он, шанс выйти из тени, стряхнуть пыль и паутину и последовать по стопам сестер к алтарю в церкви Святого Иуды в облаке белых кружев. Передо мной замелькали образы изящных загородных домов, поездок в «Харви Николз», новеньких машин и детей, одетых по последней моде. Все было рядом. Все, кроме одного. Я мечтала не о том мужчине, который сейчас предлагал мне остаться с ним до конца дней. Не о Руперте. О нем мечтала моя мать.

– Я не могу… – прошептала я, и мои глаза наполнились слезами, когда я увидела боль на лице Руперта. – Я хотела сказать раньше… Знаю, я не должна была тянуть, но все время казалось, что момент неподходящий. Очень жаль, Руперт, но я не могу выйти за тебя замуж. Я тебя не люблю. Ты хороший человек, но я тебя не люблю. Прости, пожалуйста.

Гости ахнули от ужаса, от возмущения, а кое-кто – от удовольствия. Карие глаза Руперта стали подозрительно светлыми, когда он медленно поднялся на ноги и захлопнул футляр с кольцом. Он так побледнел, как будто вот-вот собирался упасть в обморок. А потом, совершенно в несвойственной ему манере, размахнулся и с грохотом сбросил со стола цветы, тарелки и бокалы с шампанским. Аннабель завизжала, гости испустили еще один изумленный возглас.

– Тебе жаль, Элли? – крикнул Руперт, и я съежилась, испугавшись его гнева и сознавая, что вполне заслужила бурю. – Ты не представляешь, как жаль мне!

Он швырнул в меня куском свадебного торта и поспешно вышел. Вдогонку побежал Марк. Мама истерически зарыдала, Аннабель сделалась белее платья, поднялся страшный шум. Свадебный торт стоимостью в пятьсот фунтов стекал с моей груди, и я ежилась под взглядами всех присутствующих. Раньше я не понимала, что значит «хочется провалиться сквозь землю», но в ту минуту мечтала именно об этом.

От воспоминания о пережитых ужасах у меня внутренности скручиваются узлом, и я нервно грызу ноготь.

– Перестань, – приказывает Сэм. – Прекрати хныкать и соберись. Ты сегодня встречаешься с мамой. Поэтому ступай приводить себя в порядок.

Я вжимаюсь еще глубже в диван и с преувеличенным интересом вперяюсь глазами в экран. Право же, я не могу никуда идти, пока не узнаю, удастся ли отважным покупателям привести в божеский вид полузаброшенное бунгало в Кенте.

– Позвони ей, Сэм, скажи, что я заболела. Я целую неделю буду мыть посуду. Даже почищу гриль. Сделаю что угодно. Только, пожалуйста, позвони маме за меня!

Я трепещу при одной мысли о встрече с матерью. В течение двух дней после свадьбы Аннабель мы разговаривали только по телефону, и я не прочь, чтобы так было и дальше.

– Ну вот, опять, – строго говорит Сэм. – Ты снова откладываешь на потом. Пора уже повзрослеть и не бегать от проблем, Эл. Ты должна ехать.

Она буквально приковывает меня к месту взглядом. Ее взгляды неизменно достигали цели на протяжении последних пятнадцати лет. Благодаря им Сэм получала доступ к моим домашним заданиям и новым шмоткам. Я даже согласилась терпеть в доме Мада.

– Ладно, уговорила. – Я неохотно сползаю с дивана, продолжая следить одним глазом за экраном, и ищу ботинки. – Я проглочу все оскорбления, какие получу в свой адрес. А потом вернусь домой, запрусь в спальне и буду сидеть там, пока в Тэпли не забудут этот кошмар.

Сэм перестает плести косички и изучает протертые мыски мокасин. Мне мерещится, или она действительно гадает, как бы словчить? Примерно так она себя ведет, угостившись без спросу моими хлопьями.

– Знаешь, – говорит она, – здесь может возникнуть небольшая проблемка, Эл.

– То есть? – уточняю я, надевая туфли на трехдюймовой платформе. Я непременно вывихну щиколотку, но лишние три дюйма роста того стоят.

– Э… я сдала твою комнату.

– Что? – восклицаю я и вскакиваю так быстро, что теряю равновесие и плюхаюсь обратно на диван, чуть не сбив пепельницу и полусъеденный бутерброд с тунцом. – Что-что ты сделала?!

– Сдала твою комнату. – На лице Сэм появляется упрямое выражение. – Я была уверена, что ты вот-вот переедешь к Руперту!

– Кто тебе сказал, что я собралась переезжать к Руперту?