Сон в красном тереме. Т. 1. Гл. I — XL.
Шрифт:
Фэнцзе усмехнулась и как бы в шутку заметила:
— Кто смеет перечить бабушке, когда она собирается, не жалея денег, праздновать дни рождения детей? Какой же готовить пир? Если бабушка хочет, чтобы было шумно и весело, придется потратить кое-что из тех денег, которые у нее припрятаны. А вы вытащили какие-то залежалые двадцать лянов и хотите устроить на них целый праздник! Или же вы надеетесь, что и мы раскошелимся? Не было бы у вас — тогда и говорить нечего! Но ведь от слитков золота и серебра у вас сундуки ломятся! А вы еще у нас вымогаете! Кто в нашей семье не приходится вам сыном либо дочерью? Неужели вы думаете, что только Баоюй будет провожать вас на гору Утайшань? [210] Вы, вероятно, намерены все завещать ему! Конечно, мы не всегда можем вам угодить, но вы нас не обижайте! Судите сами, хватит ли двадцати лянов и на вино и на представления?
210
…провожать… на гору Утайшань — то есть хоронить, провожать в последний путь. По понятиям буддистов, гора Утайшань была местом обитания святых.
Слова Фэнцзе были встречены смехом. Матушка Цзя тоже не сдержала улыбки.
— Подумать только, до чего острый у нее язычок! Я тоже за словом в карман не полезу, но эту мартышку мне не переговорить. Свекровь предпочитает с тобой не связываться, так ты явилась сюда зубоскалить!
— Моя свекровь любит Баоюя не меньше вас, — возразила Фэнцзе, — и мне некому жаловаться на свои обиды. А вы еще говорите, что я зубоскалю!
Эти слова вызвали улыбку удовольствия на лице старой госпожи.
Вечером все собрались у матушки Цзя. После обычных расспросов о здоровье завязалась беседа. Женщины смеялись, шутили, а матушка Цзя, воспользовавшись случаем, стала расспрашивать Баочай, какие пьесы ей нравятся, какие кушанья она любит. Баочай хорошо знала, что матушка Цзя, как и все пожилые люди, предпочитает веселые пьесы, а блюда сладкие да мягкие, которые не надо жевать, и, учтя все это, отвечала на вопросы. Матушка Цзя осталась очень довольна. На следующий день она первая послала Баочай платья и безделушки в подарок. О том, что подарили Баочай остальные, мы подробно рассказывать не будем.
И вот наступило двадцать первое число. Во внутреннем дворе дома матушки Цзя был сооружен помост для представлений пьес на Куньшаньские и Иянские мотивы [211] , а во внутренних покоях — накрыты столы и разостланы циновки. Посторонних в гости не звали, только близких родных, за исключением тетушки Сюэ, Ши Сянъюнь и самой виновницы торжества, Баочай.
В этот день Баоюй встал рано и, вспомнив, что давно не виделся с Дайюй, отправился ее навестить. Дайюй, когда он вошел, лежала на кане.
211
Куньшаньские и Иянские мотивы — арии из пьес, основанные на мелодиях народных песен провинций Южного Китая.
— Пора завтракать, — с улыбкой сказал Баоюй, — скоро начнется спектакль. Какая сцена и из какой пьесы тебе нравится больше всего? Я закажу.
— Придется тебе тогда нанять целую труппу, я выберу, что мне нравится, и пусть исполняют для меня одной, — с усмешкой отвечала Дайюй. — А так зачем меня спрашивать?
— Что ж, — улыбнулся Баоюй. — Завтра найму артистов и велю им играть только для нас двоих.
Он стащил Дайюй с кана и повел завтракать.
Перед началом спектакля матушка Цзя попросила Баочай выбрать сцены для представления. Баочай стала отказываться, но матушка Цзя настаивала, и Баочай пришлось в конце концов согласиться. Она назвала сцену из «Путешествия на Запад» [212] .
212
«Путешествие на Запад» — сатирический роман китайского писателя У Чэнъэня (XVI в.).
Матушка Цзя одобрила ее выбор и обратилась к тетушке Сюэ. Но та отказалась, поскольку дочь ее уже назвала сцену. Следующей была Фэнцзе. Она не посмела ослушаться, хотя здесь были госпожа Син и госпожа Ван, и назвала сцену «Люэр закладывает одежду», веселую и смешную, где актеры то и дело вставляли в текст всякие шутки и реплики — Фэнцзе знала, что матушка Цзя любит такие. Старая госпожа и в самом деле очень обрадовалась и обратилась к Дайюй, но девочка уступила свою очередь госпоже Ван.
— Я для вас устроила праздник, а не для них, — промолвила матушка Цзя. — Так что не церемоньтесь! Стала бы я ради них затевать спектакли и угощение! Хватит того, что они даром смотрят, пьют и едят! А уж выбирать им вовсе не обязательно!
Все рассмеялись. Дайюй наконец согласилась выбрать одну сцену. Затем по одной сцене выбрали Баоюй, Ши Сянъюнь, Инчунь, Таньчунь, Сичунь и Ли Вань. Выбранные сценки шли по порядку, согласно пожеланиям.
Когда пришло время садиться за стол, матушка Цзя велела Баочай выбрать еще одну сцену. Баочай назвала «Ворота горной кумирни».
— Тебе нравятся такие пьесы? — удивленно спросил Баоюй.
— Эх ты! — засмеялась Баочай. — Уже несколько лет смотришь представления, а не знаешь, что эта сцена одна из лучших, и по стилю и по постановке!
— Я никогда не любил шумных пьес, — возразил Баоюй.
— Да разве в ней много шума? Нет, ты совершенно не разбираешься в пьесах! — заявила Баочай. — Попробую тебе объяснить. Эта сцена исполняется на северный мотив «Алые губки», под прекрасный аккомпанемент, напоминающий металлический звон. Да и стихотворный текст безукоризнен. Ария, исполняемая на мотив «Вьющаяся травка», считается лучшей из этой сценки. Неужели ты об этом не знал?
Баоюй устыдился, выслушав Баочай, и сказал:
— Извини, дорогая сестра! Может быть, ты прочтешь эту арию?
Баочай прочла:
Герою слез не утирай. Расставшись, я уйду. Прощай! Отшельником отныне буду… За все благодарю тебя, А сам смиренно и скорбя Я пострижение приму, Паду к стопам священным Будды! И хоть законы прежних дней Из жизни вычеркну своей, Все ж иногда и обернусь, Разлуку нашу не забуду. И вот уж вижу, как брожу… Но где исход? Не нахожу! Как раздобыть мне шляпу, плащ, Чтобы скитаться в дождь и тьму? Я патру нищего возьму [213] И в рваной обуви иной Смысл бытия добуду!213
Патра — чаша для сбора милостыни. По буддийским понятиям, нищий отшельник-буддист — лицо высокоуважаемое, исполняющее обет нищенства — бикшу, а подача милостыни — долг искренне верующего в учение Будды.
Слова арии привели Баоюя в восторг, он хлопнул себя по колену и стал громко хвалить Баочай за ее образованность.
Дайюй скривила губы:
— Потише! Смотри лучше пьесу! Еще не исполнили «Ворота горной кумирни», а ты уже изображаешь сумасшедшего!
Сказано это было так метко, что даже Сянъюнь рассмеялась. Спектакль смотрели до самого вечера и лишь потом разошлись.
Из актеров матушке Цзя понравились больше всех две девочки: исполнительница роли молодых героинь и комическая актриса. После спектакля матушка Цзя велела привести девочек, внимательно их оглядела, поинтересовалась, сколько им лет. Той, что играла роли молодых героинь, было одиннадцать, второй — только девять. Все умиленно смотрели на них и вздыхали. Матушка Цзя распорядилась угостить девочек мясом и фруктами и еще дать им в награду денег.
— Вы не заметили, что эта малышка кое-кого здесь напоминает? — улыбаясь, спросила Фэнцзе.
Баочай сразу догадалась, о ком идет речь, но промолчала и только кивнула головой. Смолчал и Баоюй.
— Я знаю кого! — вмешалась тогда Сянъюнь. — Сестрицу Линь Дайюй!
Баоюй укоризненно взглянул на Сянъюнь.
— И в самом деле похожа! — заявили все хором, внимательно присмотревшись к девочке.
Вечером, когда все разошлись по своим комнатам, Сянъюнь приказала служанке уложить вещи.