Сон в красном тереме. Т. 1. Гл. I — XL.
Шрифт:
После стихотворения она еще раз прочла гату и промолвила:
— Это я во всем виновата. Вчера прочла ему одну арию, а он истолковал ее по-своему. Чересчур мудрены и заумны эти даосские книги, очень влияют на настроение. Уверена, что все эти мысли навеяны той арией. Так что главная виновница — я!
Она изорвала листок на мелкие клочки, отдала служанке и велела немедленно сжечь.
— Зря порвала, — заметила Дайюй. — Сначала надо было с ним поговорить. Пойдемте, я докажу ему, что он написал глупости.
Они втроем пришли в комнату брата.
— Баоюй, я хочу кое о чем тебя спросить, — начала Дайюй. — Бао — драгоценный камень — это самое дорогое. Юй — яшма, это самое твердое. А у тебя, что дороже, а что тверже? Скажи нам.
Баоюй молчал.
— Эх ты! — засмеялись девушки. — О себе самом ничего сказать не можешь, а берешься толковать изречения мудрецов!
Сянъюнь захлопала в ладоши:
— Баоюй проиграл!..
— Вот ты говоришь, — продолжала Дайюй, —
А ежели нельзя сказать, Что осознанье есть, Ты все равно его ищи: Наверняка найдешь!Это, конечно, хорошо, но мысль, по-моему, не закончена, я добавила бы две строки:
Для осознания себя, Не тратя много сил, Ты бремя всех земных забот На ближнего свалил!— В самом деле! — воскликнула Баочай, — Я только сейчас это поняла. Когда-то Хуэйнэн, шестой глава Южной школы, искал себе наставника и прибыл в Шаочжоу. Там он узнал, что пятый глава школы, Хунжэнь, находится на Хуанмэй [216] . Он отправился туда и нанялся поваром к Хунжэню. Когда же пятый глава школы захотел найти себе преемника, он приказал каждому монаху сочинить по одной гате. Первым сочинил гату праведник Шэньсю:
216
Хуанмэй (Желтая слива) — название горы в провинции Хунань, на склонах которой росли эти сливы.
Хуэйнэн в это время был на кухне и толок рис в ступе. Услышав гату, он заметил: «Возможно, это прекрасно, но только мысль не закончена». И прочел свою гату:
217
Древо Бодхисаттвы — священное тутовое деревцо, почитаемое буддистами как символ всепроникающей силы буддийских истин.
218
Зеркало Прозренья. — В буддийском трактате «Наньши» («Южные истории») сказано: «Сердце, подобно светлому зеркалу, отражает в себе все сущее»; поэт Ду Фу в одном из стихотворений писал: «Блюститель веры непорочен, чист, ему подобно Зеркало прозренья».
После этого пятый глава не раздумывая передал ему свою рясу и патру. А твоя гата, — сказала Баочай, — похожа на гату Шэньсю, только ты не понял ее сути. Так не лучше ли тебе вообще не заниматься подобными вещами?
— Видите, он молчит, значит, проиграл, — засмеялась Дайюй. — Пусть больше не рассуждает о премудростях учения Будды. — И она обратилась к Баоюю: — Нечего браться за толкование мудрейших изречений, если не знаешь даже того, что известно нам!
Когда Баоюй писал гату, ему казалось, что он все прекрасно понимает. И вдруг Дайюй задала вопрос, на который он не смог ответить. А Баочай для сравнения привела цитату из «Изречений известных монахов»! Баоюю в голову не приходило, что у сестер столь глубокие познания.
«Они куда образованнее меня и все же до конца не прозрели, — подумал он. — Зачем же мне ломать голову? »
И Баоюй с улыбкой произнес:
— Да разве я пытался толковать мудрые буддийские изречения? Просто баловался.
Ссора Баоюя с сестрами кончилась полным примирением.
Во время разговора вошла служанка и доложила, что государыня Юаньчунь прислала фонарь с наклеенной на него загадкой, что всем велено ее отгадать, а затем каждому тоже придумать по загадке и отправить во дворец. Услышав об этом, девушки и Баоюй поспешили к матушке Цзя.
Там они застали дворцового евнуха, в руках он держал обтянутый белым флером четырехугольный фонарик, предназначенный для наклеивания загадок. Все стали читать загадку.
— Барышни, — сказал евнух, — кто разгадает, прошу не говорить вслух, а написать разгадку на листке бумаги, и я тотчас отвезу государыне на проверку.
Баочай, услышав слова евнуха, подошла поближе к фонарю и увидела четверостишие по семи слов в строке, ничего особенного в нем не было. Загадка как загадка. Однако она поспешила выразить свое восхищение и заявила, что загадка необычайно трудна, сделав при этом вид, что напряженно думает. На самом же деле она разгадала загадку с первого взгляда.
Баоюй, Дайюй, Сянъюнь и Таньчунь тоже разгадали сразу и написали ответ. То же самое они предложили попытаться сделать Цзя Хуаню и Цзя Ланю. После этого каждый принялся сочинять свою загадку, заранее выбрав тот или иной предмет. Из почтения к государыне загадки переписали уставным почерком и наклеили на фонарик, который евнух отвез во дворец. Вечером он возвратился и передал ответ государыни:
— Загадку правильно разгадали все, кроме второй барышни Инчунь и третьего господина Цзя Хуаня. Государыня в свою очередь разгадала присланные ей загадки и желает узнать, правильно ли.
Он вынул лист бумаги и отдал девушкам. Некоторые ответы оказались неверными. Затем евнух вручил подарки государыни тем, кто отгадал загадки, — футляр для хранения стихов и щеточку. Только Инчунь и Цзя Хуань ничего не получили. Инчунь восприняла это как шутку, а Цзя Хуань обиделся…
Еще евнух объявил:
— Загадка третьего господина Цзя Хуаня неясна, государыня не смогла ее разгадать и приказала спросить у третьего господина, что он имел в виду.
Услышав это, все подошли поближе и стали смотреть, что же такое придумал Цзя Хуань. На листке бумаги было написано:
Восемью рогами старший брат всецело обладает, А второму брату только два угла дано иметь [219] . Старший брат, хотя и старший, лишь на ложе отдыхает, Младший любит влезть на крышу и на корточках сидеть…Раздался дружный хохот. Цзя Хуаню ничего не оставалось, как объяснить евнуху:
— Первое — это изголовье, второе — резная голова зверя для украшения крыш.
Евнух все старательно записал, после чего выпил чаю и уехал.
219
А второму брату только два угла дано иметь… — Крыша китайского дома с двух сторон фасада украшалась изображениями мифических животных — хранителей очага.