Сон в красном тереме. Т. 1. Гл. I – XL.
Шрифт:
Кашлянул раз, другой и наконец произнес:
Скорбь женщины о чем?Ответ гласит:Не муж, а черепаха! Просто стыд!Все расхохотались.
– Почему вы смеетесь? – удивился Сюэ Пань. – Разве я не прав? Неужели женщина не скорбит, если вместо красивого юноши ее мужем оказывается урод?!
– Конечно, прав! – твердили все, покатываясь со смеху. – Ну, продолжай!
Сюэ Пань таращил глаза, стараясь собраться с мыслями:
Женщине грустно бывает…Он снова умолк, а сидевшие за столом закричали:
– Почему?
В чем женщины печаль?В том, что нахально,Как жеребец, мужлан к ней лезет в спальню.Снова раздался дружный смех.
– Штрафовать его, штрафовать! – кричали все. – То, что он прочел прежде, еще куда ни шло. Ну а это совсем не годится!
Сюэ Паню хотели налить вина, но Баоюй запротестовал:
– У него очень хорошо подобраны рифмы…
– А вы придираетесь, – ухватился за его слова Сюэ Пань. – Если распорядитель одобрил, нечего шуметь!
Все тотчас же умолкли, только Юньэр, смеясь, сказала Сюэ Паню:
– Следующие две фразы, пожалуй, тебе не под силу, может быть, позволишь произнести их вместо тебя?..
– Глупости! – вскричал Сюэ Пань. – Неужели не справлюсь? Слушайте…
В чем радость женщин?Тут ответ мой точен:В блаженной лени после брачной ночи.– Неплохо! – согласились все. Сюэ Пань продолжал:
Когда веселье женщин?Стих мой лих:Когда мужская плоть возжаждет их.– Бессовестный! Как не стыдно! – возмутились гости. – Пой лучше песню!..
Комар назойлив:«Хэн-хэн-хэн…» —затянул Сюэ Пань.
– Что это ты поешь? – раздались удивленные возгласы.
Но Сюэ Пань как ни в чем не бывало продолжал:
Жужжат две мухи:«Вэн-вэн-вэн…»– Довольно, хватит! – закричали все хором.
– Будете вы слушать или не будете? – рассердился Сюэ Пань. – Эта песенка вся построена на рифмах хэн-хэн и вэн-вэн. Не хотите, могу не петь, но и пить не стану!
– Ладно, не пой, не пей, только не мешай другим, – согласились гости.
Наступила очередь Цзян Юйханя. Он прочел такие стихи:
Скорбь женщины чем вызвана?Ответ: ушел супруг, его потерян след.Чем объяснить ее печаль?Ответ: на масло из корицы денег нет.Что значит радость женщины?Ответ: нагар на свечке – значит, свадьба ждет [249] .Что есть веселье женщины?Ответ: с супругой точно в лад супруг поет.249
…нагар на свечке – значит, свадьба ждет. – В древности считали, что нагар, образующийся около фитиля в форме цветка, предвещает прибыток, деньги; в данном случае имеется в виду свадебное веселье.
После стихотворения Цзян Юйхань запел песню:
Как отрадно! Она всех красавиц прелестныхвоплотила в себе и, слепя красотой,Уподобилась той, с бирюзового небак нам на землю сошедшей небесной святой.Вся в расцвете весны —молода и стройна,Будет фениксов-птицжизнь, как чаша, полна!О, высок Млечный Путьв этом небе ночном!Взяв серебряный в руки фонарь,мы вдвоемНезаметно за полог уйдем…Окончив петь, Цзян Юйхань осушил кубок и сказал:
– Мои познания в поэзии поистине ничтожны, но, к счастью, вчера я случайно прочел и запомнил одну парную надпись. В ней как раз речь о том, что вы видите здесь на столе.
Он выпил еще вина, взял со стола цветущую коричную веточку и произнес:
В нос ударяют запахи цветов,а это значит – будет днем тепло.Всем понравились эти строки, и решено было, что приказ выполнен. Но тут с места вскочил Сюэ Пань.
– Никуда не годится! – закричал он. – Оштрафовать его! Оштрафовать! На столе никакой драгоценности нет, и твои стихи ни при чем!
– Какой драгоценности? – удивился Цзян Юйхань.
– Еще перечишь! – не унимался Сюэ Пань. – Повтори, что ты прочел!
Пришлось Цзян Юйханю прочесть еще раз.
– А Сижэнь разве не драгоценность? [250] – вскричал Сюэ Пань. – Кто сомневается, спросите у него!
Он указал на Баоюя. Баоюй смутился и произнес:
250
А Сижэнь разве не драгоценность? – Сюэ Пань воспринял имя Сижэнь как слово «драгоценность».
– Тебя за это надо как следует оштрафовать!
– Верно! Оштрафовать! – закричал Сюэ Пань, схватил со стола большой кубок и единым духом его осушил.
Фэн Цзыин и Цзян Юйхань принялись расспрашивать, в чем дело, и когда Юньэр им объяснила, Цзян Юйхань встал и принес извинения.
– Вы ведь не знали и ни в чем не виноваты, – сказали гости.
Вскоре Баоюй вышел из-за стола. Цзян Юйхань последовал за ним и на террасе еще раз извинился. Привлекательная внешность Цзян Юйханя, его изящные манеры понравились Баоюю, он пожал актеру руку и сказал:
– Приходите как-нибудь ко мне! Поговорим об актере Цигуане из вашей труппы. Слава о нем гремит по всей Поднебесной, но я, к сожалению, до сих пор не имел счастья с ним встретиться.
– Да это мое детское имя! – воскликнул Цзян Юйхань.
Баоюй был и удивлен, и обрадован.
– Какое везенье, какое везенье! – восклицал он, – Недаром вы так знамениты! Наконец-то мы с вами познакомились. Что бы такое вам подарить?
Он немного подумал, вытащил из рукава веер, снял с него яшмовую подвеску и протянул актеру:
– Примите от меня в знак уважения и будущей дружбы, хотя эта вещь слишком ничтожна для такого случая.
– Право, это незаслуженная награда, – произнес Цигуань, принимая подвеску. – Но и у меня есть одна редкая вещь, я с благодарностью подарю ее вам.
Он расстегнул куртку, снял ярко-красный пояс и отдал Баоюю.
– Это подарок Бэйцзинскому вану от царицы страны Юсян, – пояснил он. – Если этим поясом подпоясываться летом, кожа благоухает и совершенно не выделяет пота. Бэйцзинский ван недавно подарил его мне, и я надел его сегодня впервые. Никому другому я бы этот пояс не отдал, но вас, второй господин, прошу принять мой подарок. А мне взамен дайте свой, а то нечем подпоясаться.