Чтение онлайн

Если хотите узнать, кто это был, прочтите следующую главу!

Итак, скрипнули ворота и Дайюй увидела выходившую со двора Баочай. Ее провожали Баоюй и Сижэнь. Дайюй хотела при всех спросить Баоюя, почему ее не пустили в дом, но, чтобы не поставить его в неловкое положение, промолчала и отошла в сторонку. Когда Баоюй вернулся, ворота снова заперли. Дайюй постояла, поплакала и, опечаленная, вернулась к себе.

Цзыцзюань и Сюэянь, хорошо знавшие Дайюй, теперь уже не удивлялись, если она вдруг начинала вздыхать, хмуриться или плакать. Вначале они еще пытались ее утешать, думая, что девочка тоскует по умершим родителям или кто-то ее обидел, но затем поняли, что дело не в этом, и перестали обращать внимание. Вот и сейчас, увидев Дайюй в слезах, служанки вышли, оставив ее одну.

Обняв колени, Дайюй прислонилась к спинке кровати и продолжала плакать. Так до второй стражи просидела она неподвижно, словно деревянный идол или глиняный божок, а затем легла. Но о том, как прошла ночь, мы рассказывать не будем.

На следующий день, двадцать шестого числа четвертого месяца, начинался сезон Колошения хлебов. По существовавшему издавна обычаю в этот день устраивали проводы Духа цветов и делали ему подношения, к концу этого сезона цветы отцветали и наступало лето. Особенно радовались празднику женщины и те, кто жил в саду Роскошных зрелищ. Встали в этот день спозаранку. Девочки-служанки мастерили из цветочных лепестков и веточек ивы игрушечные коляски и паланкины, флажки из парчи и шелка, привязывали их шелковыми нитками к веткам деревьев. Сад пестрел лентами и искусственными цветами. А сами его обитатели были так пышно и богато разряжены, что перед ними, казалось, робеют и склоняются персики и абрикосы, а ласточки и иволги им завидуют. В общем, картину эту невозможно описать словами.

В этот день Баочай, Инчунь, Таньчунь, Сичунь, Ли Вань, Фэнцзе с дочерью Дацзе, Сянлин и целая толпа девочек-служанок играли и забавлялись в саду.

– А где же сестрица Дайюй? – спохватилась вдруг Инчунь. – Вот лентяйка! Неужели до сих пор спит?

– Я позову ее, – предложила Баочай и направилась к павильону Реки Сяосян. На пути ей попалась Вэньгуань в сопровождении девочек-актрис. Они поздоровались с Баочай и хотели было пройти мимо, но та обернулась, указала пальцем в ту сторону, где все собрались, и промолвила:

– Идите туда, я схожу за барышней Дайюй и вернусь.

Баочай ускорила шаг. Она уже приближалась к павильону Реки Сяосян, как вдруг заметила, что туда входит Баоюй, и в нерешительности остановилась.

«Баоюй и Дайюй вместе росли, – стала она размышлять, – но друг к другу относятся как-то странно: то шутят, то ссорятся. К тому же Дайюй капризна и мнительна, и если я сейчас к ней явлюсь, то поставлю в неловкое положение Баоюя, да и Дайюй может подумать, будто я нарочно пришла. Вернусь-ка я лучше назад».

Она повернула обратно, но тут заметила пару бабочек цвета яшмы, каждая величиной с маленький круглый веер, они то взмывали вверх, то прижимались к земле. Это было забавно, и Баочай решила погонять бабочек. Вытащила из рукава веер и стала хлопать им по траве. Бабочки испуганно заметались и улетели за ручеек. Баочай побежала за ними. Она запыхалась, даже вспотела и решила передохнуть. Оглядевшись, поняла, что находится неподалеку от беседки Капель изумруда. Ей вдруг расхотелось бежать за бабочками, она собралась вернуться обратно, но тут услышала голоса в беседке.

Надо сказать, что эта беседка, стоявшая над водой, была обнесена решетками, заклеенными бумагой, и окружена со всех сторон террасами. Услышав голоса, Баочай остановилась и прислушалась.

– Посмотри хорошенько. И если это тот самый платок, который ты потеряла, возьми. Если же нет, я верну его второму господину Цзя Юню.

– Конечно, мой. Давай сюда!

– А что я получу взамен? Неужели я стала бы даром искать?

– Я же сказала, что отблагодарю тебя. Обманывать не стану. Можешь не сомневаться.

– Меня-то ты отблагодаришь, раз я принесла платок. Но ведь нашел его господин Цзя Юнь. Как ты его отблагодаришь?

– Не болтай глупостей! Ведь он из господ и должен вернуть служанке ее вещь, раз нашел. О каком же вознаграждении может быть речь?

– Значит, так и передать, что ты не желаешь его отблагодарить? Но он несколько раз повторил, чтобы без вознаграждения я не отдавала платок.

Наступило молчание. Затем послышалось:

– Ну ладно, возьми вот это и скажи, что я ему очень признательна. Только поклянись, что никому ни слова не скажешь! Клянешься?

– Типун мне на язык, пусть я через несколько дней умру позорной смертью, если проговорюсь!

– Ай-я-я! А вдруг кто-нибудь нас подслушивает? Надо поднять решетки, если даже заметят, подумают, что мы здесь играем. Да и нам будет видно, когда кто-нибудь подойдет.

При этих словах Баочай заволновалась и подумала:

«Недаром говорят, что у прелюбодеев и разбойников редкое чутье. Неужели служанки не испугаются, если, открыв решетки, увидят меня? Одна из них наверняка Сяохун, служанка Баоюя. Уж очень голос похож. Девчонка коварна, высокомерна и честолюбива. Но сегодня она попалась! Недаром пословица гласит: „Загнанный в тупик человек способен на безрассудство; бешеная собака лезет на стену“. Доводить до скандала не стоит. Лучше всего было бы спрятаться, но сейчас уже поздно, так что придется прибегнуть к способу „цикада сбрасывает личину“ [244] .

Не успела она так подумать, как заскрипела отодвигаемая решетка. Нарочно топая ногами, Баочай пошла к павильону.

– Чернобровка! – крикнула она. – Я видела, как ты пряталась!

Сяохун и Чжуйэр растерялись.

– Куда вы спрятали барышню Линь Дайюй? – спросила Баочай.

– Мы ее не видели, – ответила Чжуйэр.

– Как не видели? – с притворным изумлением вскричала Баочай. – Я была на том берегу, когда она здесь плескалась в воде, и даже хотела ее испугать. Увидев меня, барышня бросилась бежать в восточном направлении и исчезла. Где же она могла скрыться, как не здесь?

Баочай вошла в беседку, походила там, делая вид, будто ищет Дайюй, и вышла, что-то бормоча себе под нос. Девушки разобрали всего несколько слов:

– Наверное, спряталась в гроте! Пусть ее там укусит змея!

Между тем Баочай шла и посмеивалась:

«Как все хорошо получилось! Но не показалось ли им, что это подвох?»

Однако Сяохун приняла слова Баочай за чистую монету и, когда та ушла, сказала подруге:

– Вот беда! Оказывается, барышня Дайюй была где-то здесь и слышала наш разговор.