Чтение онлайн

— Ну конечно это она! — вскричал Цзя Хуань. — Эту Мяоюй я больше всех ненавидел! Вечно ходила с кислой рожей. Зато стоило ей увидеть Баоюя, как она расплывалась в улыбке. А на меня и смотреть не хотела! Вот было бы хорошо, если б это оказалась она!

— А может, и не она, — сказал кто-то. — Разве мало похищают людей?

— А по-моему, Цзя Хуань прав! — вмешался Цзя Юнь. — Недавно мне рассказывали, что одной монашке из кумирни приснилось, будто Мяоюй убита.

— Мало ли что приснится! — засмеялись все. — Выдумки это!

— Выдумки или не выдумки — нас не касается! — вскричал дядюшка Син. — Давайте поедим, а ночью будем играть!

Игра продолжалась до четвертой стражи, пока за дверью не послышался голос слуги:

— Четвертая барышня Сичунь повздорила с женой своего брата и остригла волосы. Она просит госпожу Син и госпожу Ван отпустить ее в монастырь, иначе грозится покончить с собой. Госпожи Син и Ван не знают, что делать, и просят на совет господ Цзя Цяна и Цзя Юня.

Цзя Юнь давно слышал, что Сичунь собирается в монастырь, и был уверен, что отговорить ее невозможно. Поэтому сказал Цзя Цяну:

— Мы ничем не можем помочь госпожам, а тем более что-либо решить. Поговорим для виду с четвертой барышней. Не послушает нас — дело ее! Напишем письмо Цзя Ляню, чтобы не оказаться потом виноватыми.

Решив так, они направились к госпожам Син и Ван и принялись уговаривать Сичунь отказаться от своего намерения. Сичунь твердила свое, а потом попросила, если ее не отпустят, отвести ей пустую комнату, где она могла бы читать сутры и молиться Будде.

Тогда госпожа Ю, опасаясь, как бы девушка не покончила с собой, сказала:

— Если отпустить ее, люди подумают, будто мы вынудили барышню уйти в монастырь! Пусть лучше останется дома, я буду за ней присматривать! А брат Цзя Цян сообщит обо всем в письме Цзя Ляню и Цзя Чжэню.

Если хотите знать, что сказали на это госпожи Син и Ван, прочтите следующую главу.

Итак, госпожи Син и Ван, выслушав госпожу Ю, поняли, что уговорить Сичунь отказаться от своего намерения не удастся, и госпожа Ван сказала:

— Желание Сичунь уйти в монастырь, видимо, связано с ее прошлой жизнью, и мы не в силах ее удержать. Но чтобы люди не подумали о нас плохо, — обратилась госпожа Ван к девушке, — надо сделать так, как советует жена твоего старшего брата. Оставить тебя дома и разрешить заниматься самоусовершенствованием. Это будет доброе дело. Вот только волос стричь не надо. Не все ли равно, острижены волосы или нет, если желание твое искренне. Вспомни, ведь Мяоюй тоже не остригла волос. Кстати, не верю я, что она с кем-то сбежала. Так вот, если твое решение неизменно, мы согласны считать дом, где ты живешь, твоей кельей, а служанок твоих — послушницами. Надо только поговорить с ними. Захотят при тебе остаться — мы их не выдадим замуж, а откажутся — позаботимся о них!

Слова госпожи Ван успокоили Сичунь, она поблагодарила ее, вытерла слезы, а затем поклонилась госпоже Син, Ли Вань, госпоже Ю и остальным.

Госпожа Ван позвала служанок и спросила, хотят ли они разделить участь барышни и стать монахинями.

— Как вам будет угодно, госпожа, — отвечала за всех Цайпин.

Госпожа Ван поняла, что служанки не жаждут уйти в монахини, и стала думать, кого бы оставить с Сичунь. Сичунь опасалась, как бы весь этот разговор не повредил здоровью Баоюя, который тоже был здесь. Но, против ее ожиданий, Баоюй оставался спокойным и лишь произнес со вздохом:

— Да, поистине трудно кого-то найти.

Сижэнь слова Баоюя опечалили. Баочай украдкой уронила слезу, подумав, что Баоюй не в себе.

Госпожа Ван хотела спросить других служанок, но тут Цзыцзюань опустилась перед ней на колени и проговорила:

— Госпожа, как собираетесь вы поступить с девушками, состоявшими при четвертой барышне?

— Насильно заставить их идти в монахини я не могу! — ответила госпожа Ван. — Все зависит от их собственного желания.

— Барышня сама захотела заниматься самоусовершенствованием, служанки тут ни при чем, — промолвила Цзыцзюань. — Пусть не сочтут это другие служанки упреком, каждый поступает так, как считает нужным. Я долго служила барышне Линь Дайюй, и вы, госпожа, знаете, как она любила меня. Доброта ее поистине простиралась выше гор, и я не знаю, как ее отблагодарить! До сих пор раскаиваюсь в том, что не последовала за ней. Но сделать этого я не могла, потому что не успела отблагодарить господ за их великие милости. Ныне же прошу разрешить мне до конца жизни прислуживать четвертой барышне. О большем счастье я и не мечтаю.

Госпожи Син и Ван долго молчали. Баоюй при упоминании о Дайюй расстроился до слез. Но потом вдруг расхохотался и воскликнул:

— Мне не следовало ничего говорить! Но матушка своей милостью отдала Цзыцзюань мне в услужение, и теперь я осмелюсь просить матушку разрешить ей поступить по собственному усмотрению.

Госпожа Ван не без удивления заметила:

— Прежде, когда твои сестры выходили замуж, ты убивался и плакал, а сейчас не возражаешь против того, чтобы четвертая сестра ушла в монахини. Что сталось с тобой?

— Если четвертой сестре и в самом деле разрешено стать монахиней и она не изменит своего решения, я кое-что скажу матушке.

— Какой же ты смешной, второй брат! — проговорила Сичунь. — Разве посмела бы я вести об этом речь с госпожами, если бы не была тверда в своем решении? Могу повторить слова Цзыцзюань: «О большем счастье я и не мечтаю!» Если же откажут, мне останется лишь умереть. Так что не бойся, брат! Говори, что хотел!

— Пусть не думают, что я разглашаю какую-то тайну, — проговорил Баоюй, — но все должны знать, что предопределила судьба. Разрешите, я прочту стихотворение!

— У людей горе, а ты вздумал читать стихи! — зашумели все. — Даже зло берет!

— Это не мои стихи! — возразил Баоюй. — Я побывал в одном месте и там их прочел, а теперь хочу, чтобы и вы послушали.

— Ну ладно, читай, но не городи чушь.

И Баоюй прочел:

Больше всех стихи взволновали Баочай и Ли Вань.

— Амитаба! — воскликнули они. — В Баоюя вселилась нечистая сила!

Госпожа Ван только головой покачала и спросила:

— Где ты прочел эти стихи?

— Не спрашивайте, матушка, — отвечал Баоюй, — прочел я их там, где они записаны.

Госпожа Ван подумала и вдруг заплакала:

— Не говори ерунды! Скажи, откуда ты знаешь эти стихи? Теперь я все поняла! Но что же мне делать? Как быть? Ах, поступайте как вздумается! Только подождите, пока я навеки закрою глаза!