Чтение онлайн

После окончания занятий Баоюй, сославшись на недомогание, попросил у учителя разрешения не являться на следующий день в школу.

Дайжу был уже в летах, ничем не занимался и детей учил ради развлечения. Здоровьем похвастаться он не мог и радовался, если кто-нибудь из учеников пропускал занятия — по крайней мере хлопот меньше. Учитель знал, что Цзя Чжэн сейчас занят делами, а бабушка лелеет и балует внука, поэтому не задумываясь разрешил ему не приходить на следующий день в школу.

Возвратившись домой, Баоюй навестил матушку Цзя и госпожу Ван, рассказал, что отпросился на следующий день с занятий из-за плохого самочувствия, немного посидел и ушел в сад. Он не стал, как обычно, шутить и смеяться с Сижэнь и другими служанками и, не раздеваясь, прилег.

— Ужин готов, — сказала Сижэнь. — Сейчас поешь или немного погодя?

— Ешь без меня, — отозвался Баоюй. — Мне не хочется, плохо себя чувствую.

— Не хочешь — не ешь, но переоденься хотя бы, — заметила Сижэнь. — Не то всю одежду изомнешь. А она недешево стоит!

— И переодеваться не буду, — заявил Баоюй.

— Вещи надо беречь, — наставительно произнесла Сижэнь. — Взгляни, какая тонкая вышивка на плаще! А ты ее портишь!

Слова Сижэнь укололи Баоюя в самое сердце, и он ответил с тяжелым вздохом:

— В таком случае убери плащ подальше! Я больше не стану его надевать!

Он поднялся с кана, сбросил с себя плащ и аккуратно сложил, не дожидаясь, пока Сижэнь возьмет его.

— Что это вы, второй господин, так проворны сегодня? — насмешливо спросила Сижэнь.

— В какой платок завязать? — вместо ответа спросил Баоюй.

Шэюэ подала Баоюю платок, подмигнула Сижэнь и тихонько рассмеялась. Баоюй не обратил на нее никакого внимания и, опечаленный, сел. Из задумчивости его вывел бой часов — стрелки показывали половину шестого.

Служанка зажгла лампу.

— Не хочешь есть — выпей хоть полчашки рисового отвара, — предложила Сижэнь, — зачем морить себя голодом?! И волноваться не надо! Заболеешь — хлопот с тобой не оберешься!

— Я не голоден, — замотал головой Баоюй. — К чему есть через силу!

— Ну, тогда ложись спать пораньше, — предложила Сижэнь.

Они с Шэюэ постелили постель, и Баоюй лег. Всю ночь он ворочался с боку на бок и лишь перед рассветом уснул. Но вскоре снова проснулся. Пришлось встать и Сижэнь и Шэюэ.

— Ты почти до пятой стражи не спал, все ворочался, — сказала Сижэнь, — но я не осмелилась тревожить тебя расспросами. А потом сама уснула и не знаю, спал ли ты.

— Немного поспал, — отвечал Баоюй. — Сам не пойму, отчего так рано проснулся!

— Тебе нездоровится? — спросила Сижэнь.

— Нет, ничего. Только на душе неспокойно.

— В школу пойдешь?

— Меня освободили на день от занятий. Хотел погулять в саду, немного рассеяться, но боюсь, холодно будет. Вели девочкам убрать свободную комнату, поставить там курильницу, положить бумагу, тушь, кисть и тушечницу. И пусть никто меня не тревожит, я буду заниматься.

— Кто же осмелится тебя тревожить! — вмешалась в разговор Шэюэ.

— Вот и хорошо! — обрадовалась Сижэнь. — И позанимаешься, и успокоишься, и простуду не подхватишь. А как аппетит? Может быть, съешь чего-нибудь? Скажи, чего тебе хочется, я велю приготовить.

— Мне все равно, не хлопочи по пустякам, — ответил Баоюй и добавил: — Пусть поставят в комнату немного фруктов. Они хорошо пахнут.

— А в какую комнату? — спросила Сижэнь. — В свободных комнатах беспорядок, лишь в той, где жила Цинвэнь, более-менее чисто. После ее смерти туда никто не заходил. Но там холодно.

— Ничего, — промолвил Баоюй. — Пусть принесут жаровню.

— Хорошо, — ответила Сижэнь.

Девочка-служанка принесла поднос, на котором стояла чашка и лежали палочки для еды.

— Здесь все, что просила барышня Хуа Сижэнь, — сказала девочка, передавая поднос Шэюэ, — это прислала старуха из кухни.

На подносе стояла чашка супа из ласточкиных гнезд.

— Это ты заказала, сестра? — спросила Шэюэ у Сижэнь.

— Да, я, — ответила Сижэнь. — Пусть Баоюй подкрепится немного. С вечера он не ел и всю ночь не спал.

Сижэнь велела накрыть на стол, а Шэюэ уговорила Баоюя немного поесть. Вскоре явилась Цювэнь и сказала:

— Комната прибрана! Пусть только рассеется дым от жаровни, и господин может туда идти!

Поглощенный своими думами, Баоюй не ответил, лишь кивнул головой.

— Кисть и тушечница на месте, там, где вы приказали, — сказала девочка-служанка, входя в комнату.

— Ладно, — откликнулся Баоюй.

— Завтрак готов, — доложила другая служанка. — Где будете есть, второй господин?

— Покоя от вас никакого нет, — рассердился Баоюй. — Ну, несите сюда!

Вскоре принесли завтрак, и Баоюй обратился к Шэюэ и Сижэнь:

— Поешьте со мной, одному не хочется, уж очень тоскливо на душе.

— Мы недостойны сидеть с тобой за столом, — возразила Шэюэ. — Твоя просьба — просто каприз.

— Ничего особенного здесь нет, — заметила Сижэнь. — Сколько раз ели и пили вместе! Если это пойдет ему на пользу, можно и нарушить обычай!

И вот Баоюй занял место в центре стола, Сижэнь и Шэюэ по обе стороны от него.

После еды девочки-служанки подали чай для полоскания рта.

Держа в руках чашку, Баоюй сидел молча, словно о чем-то задумавшись, а потом вдруг спросил:

— В комнате все прибрано? Можно идти?

— Ведь вам уже сказали об этом, — ответила Шэюэ, — к чему снова спрашивать?

Посидев немного, Баоюй ушел в приготовленную для него комнату, воскурил благовония, расставил на столе фрукты, велел всем уйти и запер дверь.

После этого он взял листок розовой бумаги, произнес молитву и, обмакнув кисть в тушь, написал:

«Владелец двора Наслаждения пурпуром воскуривает благовония и подносит ароматный чай в надежде, что душа сестры Цинвэнь снизойдет и насладится жертвами». Дальше шли стихи: