Чтение онлайн

– Но если все окончится благополучно, а у нас с вами не будет никакого договора, разве вы вспомните обо мне! – произнесла она после продолжительной паузы.

– За этим дело не станет! – заверила ее Чжао. – Я собрала несколько лян серебра, кое-какую одежду и драгоценные украшения. Можешь взять часть из них, а на остальную сумму я выдам тебе долговую расписку, по которой полностью рассчитаюсь с тобой, как только разбогатею!

Подумав еще немного, монахиня согласилась.

– Ладно, – заключила она, – придется для начала взять кое-какие расходы на себя.

Не давая ей времени задать какой-нибудь вопрос, наложница удалила из комнаты девочку-служанку, торопливо открыла сундук, вынула оттуда серебро и драгоценные украшения, собственноручно написала долговую расписку на пятьдесят лян серебра и все это вручила даосской монахине со словами:

– Пока возьми это!

Ма поблагодарила ее, приняла серебро и украшения, затем взяла расписку и тщательно спрятала ее. Потом она попросила у наложницы Чжао бумагу и ножницы и вырезала две человеческие фигурки, на обратной стороне которых записала возраст Фын-цзе и Бао-юя. Кроме того, она вырезала из куска черной бумаги фигурки пяти злых духов, сколола их вместе иголкой и сказала:

– Когда я вернусь домой, сразу сотворю заклинание. Я уверена, что оно подействует.

Едва она успела это произнести, как на пороге появилась служанка госпожи Ван и сказала наложнице:

– Вы здесь? Моя госпожа ждет вас.

Монахиня простилась с наложницей Чжао и вышла. Но об этом рассказывать не будем.

Между тем Дай-юй часто и подолгу бывала у Бао-юя, когда тот обжег лицо и не мог выходить из дому. Однажды после обеда она немного почитала, позанималась вышиванием вместе с Цзы-цзюань и вдруг почувствовала какую-то непонятную тоску. Чтобы рассеяться, она вышла во двор, намереваясь полюбоваться только что распустившимся молодым бамбуком. Но, сама того не замечая, она миновала дворовые ворота и очутилась в саду. Оглядевшись вокруг, она не заметила ни души; всюду лишь пестрели яркие цветы да слышалось разноголосое щебетание птиц. Бродя без цели, она приблизилась ко «двору Наслаждения розами». Здесь она увидела нескольких служанок, которые черпали воду и наблюдали, как на террасе купаются попугайчики. Из дома доносился смех Ли Вань, Фын-цзе и Бао-чай. При появлении Дай-юй все рассмеялись:

– Ну вот, и опять они вместе!

– О, сегодня все в сборе! – засмеялась в ответ Дай-юй. – Кто же рассылал приглашения?

– Барышня, – осведомилась Фын-цзе, – ты пробовала чай, который я прислала? Понравился?

– Ах, совсем забыла! – воскликнула Дай-юй. – Очень благодарна вам за внимание.

– Я тоже пробовал этот чай, но мне он не понравился, – отозвался Бао-юй. – Не знаю, как другим.

– На вкус он неплохой, – заметила Бао-чай.

– Этот чай привезен в дань Сиама, – сказала Фын-цзе. – Мне он тоже не очень понравился, все же он уступает нашему обычному.

– А мне понравился, – заявила Дай-юй, – не знаю, какой у вас вкус.

– Если тебе нравится, забери и мой, – предложил Бао-юй.

– У меня еще есть много этого чая, – добавила Фын-цзе.

– Тогда я пошлю за ним служанку, – сказала Дай-юй.

– Не нужно, я сама пришлю, – ответила Фын-цзе. – Я завтра хочу тебя кое о чем попросить, а заодно велю отнести тебе чай.

– Вы только послушайте! – воскликнула Дай-юй. – Я выпила чашку ее чая, а она уже хочет распоряжаться мною!

Фын-цзе рассмеялась:

– Раз ты пила наш чай, почему до сих пор не вышла замуж за кого-нибудь из наших родственников?

Все расхохотались. Лицо Дай-юй залилось густой краской, и она молча отвернулась.

– Вы замечательно подшутили, вторая тетушка! – заметила Бао-чай.

– Какое там подшутила! – раздраженно возразила Дай-юй. – Это лишь одна из ее жалких острот, которые уже всем надоели! Тьфу! – Дай-юй даже плюнула с досады.

– Если ты выйдешь замуж за кого-нибудь из наших родственников, разве в этом есть что-нибудь для тебя обидное? – с улыбкой спросила Фын-цзе и, указывая на Бао-юя, добавила: – Или он для тебя такая уж неподходящая пара? Может быть, родословная его тебе не нравится? Или имущественное положение не удовлетворяет? Что из того, что я перечислила, унижает твое достоинство?

Дай-юй встала и собралась уходить.

– Смотрите-ка, Чернобровая рассердилась! – воскликнула Бао-чай. – Куда ты уходишь? У тебя нет никаких оснований обижаться.

С этими словами она встала, чтобы удержать Дай-юй. Но едва она дошла до двери, как столкнулась с наложницей Чжао и наложницей Чжоу, которые пришли навестить Бао-юя. Бао-юй и девушки встали и пригласили наложниц сесть, и только Фын-цзе продолжала сидеть, не обращая ни малейшего внимания на вошедших.

Едва Бао-чай собралась заговорить, как на пороге появилась служанка госпожи Ван.

– Приехала супруга господина Ван Цзы-тэна, – сообщила она, – и наша госпожа приглашает барышень к себе.

Ли Вань и Фын-цзе поспешили к госпоже Ван. За ними вышли также наложницы Чжао и Чжоу.

– Я не выхожу из дому, – крикнул им вслед Бао-юй, – так что вы уж скажите супруге моего дяди Ван Цзы-тэна, чтобы она себя не утруждала приходом сюда.

Обратившись затем к Дай-юй, он добавил:

– Сестрица, не уходи, я хочу с тобой поговорить!

Услышав это, Фын-цзе повернулась и сказала Дай-юй:

– Вернись назад, с тобой хотят поговорить.

Она потихоньку втолкнула Дай-юй в комнату, а сама вместе с Ли Вань удалилась.

Бао-юй, смеясь, схватил Дай-юй за руку и молча смотрел на нее. Дай-юй невольно покраснела и сделала попытку вырваться.

– Ой-ой-ой! – вдруг воскликнул Бао-юй. – Как болит голова!

– И поделом! – ответила Дай-юй.

Неожиданно Бао-юй вскрикнул, вскочил с места и начал выделывать прыжки по три-четыре чи в высоту, бормоча всякий вздор.

Перепуганная Дай-юй вместе со служанками бросилась к матушке Цзя и госпоже Ван. В это время там находилась и супруга Ван Цзы-тэна, и они втроем поспешили к Бао-юю, чтобы посмотреть, что с ним происходит. Бао-юй схватил в одну руку нож, в другую – палку и стал неистово бросаться на окружающих, разбрасывая и переворачивая все, что попадалось ему под руки.

При виде такой картины матушка Цзя и госпожа Ван задрожали от страха и разразились громкими рыданиями, которые чередовались с возгласами: «мальчик», «родной». Переполошился весь дом, в сад сбежались Цзя Шэ, госпожа Син, Цзя Чжэн, Цзя Чжэнь, Цзя Лянь, Цзя Жун, Цзя Юнь, Цзя Пин, а также тетушка Сюэ, Сюэ Пань, жена Чжоу Жуя и многие слуги и служанки.

Все пребывали в состоянии крайней растерянности и не знали, что предпринять. И вдруг в саду появилась Фын-цзе. Она размахивала сверкающим кинжалом и убивала попадавшихся на пути кур и собак. Увидев людей, она страшно вытаращила глаза и хотела броситься на них. Поднялся еще больший переполох. Не растерялась только жена Чжоу Жуя, которая поспешила привести в сад нескольких женщин посильнее. Они вместе набросились на Фын-цзе, отобрали у нее кинжал, а ее отнесли в дом. Пин-эр и Фын-эр разразились воплями. Цзя Чжэн тоже был крайне взволнован.

Пошли толки и пересуды: одни говорили, что надо совершить обряд изгнания наваждения, другие доказывали, что необходимо позвать кудесника, некоторые советовали пригласить из храма Яшмового владыки даоса Чжана, который умел изгонять нечистую силу. Шумели очень долго, устраивали молебствия, произносили заклинания, перепробовали многие лекарства, но все безрезультатно.

Когда солнце стало садиться, жена Ван Цзы-тэна попрощалась и уехала.

На следующий день приехал сам Ван Цзы-тэн, чтобы справиться о состоянии больных. Затем стали приезжать родственники из семьи Ши-хоу, братья госпожи Син и многие другие. Одни привозили наговорную воду, другие рекомендовали буддийских и даосских монахов, третьи предлагали опытных врачей.