Чтение онлайн

«И зачем тебе понадобилось тревожить бабушку и мать!»

Цзы-цзюань думала, что все это сделала Си-жэнь, и мысленно возмущалась ее поступком.

Войдя в комнату, матушка Цзя и госпожа Ван увидели Бао-юя и Дай-юй, которые насупившись сидели в разных углах и молчали. Матушка Цзя и госпожа Ван спросили, что случилось, но, так как никто не мог толком ответить, они всю вину взвалили на Си-жэнь и Цзы-цзюань.

– Совсем разленились, не хотите как следует прислуживать! Такой скандал поднялся, а вы стоите, будто вас это не касается! Почему вы их не разняли?

Они стали бранить служанок, а те только молча слушали. Затем матушка Цзя увела Бао-юя к себе и все успокоилось.

Прошел еще день. Наконец наступило третье число – день рождения Сюэ Паня. По этому поводу в его доме состоялся большой пир, а также театральное представление, и все члены семьи Цзя отправились туда.

Бао-юй, который еще не виделся с Дай-юй после их последней размолвки, находился в подавленном состоянии, очень раскаивался в совершенном и не имел ни малейшего желания смотреть спектакль. Поэтому, сославшись на недомогание, он предпочел остаться дома.

Что касается Дай-юй, то ее недавняя болезнь, вызванная длительным пребыванием на жаре, уже почти прошла и она свободно могла бы пойти смотреть спектакль, но, узнав, что Бао-юй остается дома, она подумала:

«Ведь он большой любитель вина и спектаклей – и вдруг отказался идти! Конечно, это потому, что он позавчера рассердился! А может быть, когда он прослышал, что я не пожелала туда идти, у него тоже пропал интерес к развлечениям. Не следовало мне резать шнурок с бахромой от его яшмы. Если он не захочет носить свою яшму, придется мне самой надеть ее ему на шею. Уж тогда он не посмеет снять!»

Таким образом, Дай-юй тоже раскаивалась в том, что понапрасну обидела Бао-юя.

Матушка Цзя замечала, что они все еще сердятся друг на друга, и поэтому решила взять их обоих с собой в гости, надеясь, что, как только они встретятся, все сразу уладится. Но совершенно неожиданно для нее и Бао-юй, и Дай-юй решительно отказались идти.

По поводу этого матушка Цзя с недовольством говорила:

– Видимо, в наказание за грехи, совершенные в прежней жизни, мне приходится все время беспокоиться об этих двух несмышленышах. Верно гласит пословица: «Судьба всегда сводит людей, которые враждуют друг с другом!» Когда закроются мои глаза и навеки оборвется дыхание, пусть они ссорятся сколько угодно – все равно я ничего не увижу и душе моей не придется за них беспокоиться. Как досадно, что до сих пор смерть моя не приходит!

Слова эти случайно дошли до ушей Бао-юя и Дай-юй. Прежде им никогда не приходилось слышать, что «судьба всегда сводит людей, которые враждуют друг с другом», и сейчас они погрузились в глубокое размышление, стараясь понять заключенный в этих словах смысл, и невольно на глаза их навернулись слезы.

Но они так и не виделись друг с другом: Дай-юй в «павильоне реки Сяосян» плакала, обратив лицо к ветру, а Бао-юй во «дворе Наслаждения розами» вздыхал, глядя на луну. Недаром говорится, что «люди могут находиться в разных местах, но в душе их живет одно и то же чувство».

Пытаясь как-нибудь успокоить Бао-юя, Си-жэнь говорила ему:

– Во всяком случае, если кто виноват в этой ссоре, так только ты. Прежде стоило тебе услышать, что кто-либо из слуг не ладит со своей сестрой или муж ругает жену, ты обзывал таких мужчин дураками, говорил, что у них нет никакого сочувствия к женщине. Почему же ты сам стал таким? Завтра пятое число, кончается праздник, и если вы будете дуться друг на друга, бабушка еще больше рассердится и никому из нас не будет покоя. Послушайся меня: смири свой гнев, попроси у сестрицы прощения, и все уладится. Разве так не будет лучше для самого тебя?

Бао-юй колебался – последовать ли ее совету.

Если вы хотите узнать, что произошло в дальнейшем, прочтите следующую главу.

Следует сказать, что Линь Дай-юй после ссоры с Бао-юем почувствовала раскаяние, но она никак не могла найти повода для примирения и поэтому весь день оставалась печальной, словно что-то потеряла.

Цзы-цзюань прекрасно понимала ее состояние и мягко упрекала:

– Вы вели себя с Бао-юем немного легкомысленно, барышня. Это можно было бы простить тому, кто не знает его характера. Неужели вы не помните, что он уже несколько раз скандалил из-за этой яшмы?

– Тьфу! – разозлилась Дай-юй. – Тебя, наверное, кто-то подослал отчитывать меня! В чем же мое легкомыслие?

– Почему вы ни с того ни с сего изрезали шнурок с бахромой? – продолжала Цзы-цзюань. – Разве это не доказывает, что Бао-юй виноват лишь частично, а вы почти полностью? Он всегда прекрасно к вам относится, и все ссоры и размолвки происходят лишь потому, что вы всякий раз капризничаете и стремитесь неправильно истолковать любое его слово.

Дай-юй хотела было возразить, но в этот момент раздался стук в ворота. Цзы-цзюань прислушалась и с улыбкой сказала:

– Так может стучать только Бао-юй. Несомненно, это он пришел просить прощения.

– Не открывай! – крикнула Дай-юй.

– Вот и опять вы, барышня, не правы, – заметила Цзы-цзюань. – День сегодня жаркий, солнце так и припекает, и ему может стать дурно. Неужели вы допустите?

С этими словами она вышла из дома и отперла ворота. Это действительно оказался Бао-юй. Приглашая его войти, Цзы-цзюань говорила:

– А я-то была уверена, что вы больше никогда не приблизитесь к нашему дому! Кто бы мог подумать, что вы явитесь так неожиданно!

– Вы всегда способны из пустяка делать целое событие! – улыбнулся Бао-юй. – Почему это я вдруг без всякой причины перестану приходить? Даже если я умру, моя душа по сто раз в день будет являться сюда! Как сестрица, поправилась?

– Телом поправилась, а душой нет, – ответила Цзы-цзюань. – Все еще сердится.

– Понимаю, – кивнул Бао-юй. – И зачем только ей сердиться!

Он вошел в комнату. Дай-юй лежала на кровати и плакала.

Надо сказать, что всего лишь мгновение назад Дай-юй не думала плакать, но при появлении Бао-юя у нее вдруг снова стало тяжело на душе, и она не заметила, как из глаз ее полились слезы.

– Как ты себя чувствуешь, сестрица? Выздоровела? – с улыбкой спросил Бао-юй, приблизившись к кровати.

Дай-юй стала утирать слезы. Бао-юй осторожно присел на краешек кровати:

– Я знаю, что ты на меня сердишься, но я все же пришел к тебе, чтобы не давать никому повода думать, будто мы поссорились. Ведь если б они пришли нас мирить, разве им не показалось бы, что мы ведем себя как совершенно чужие, посторонние друг другу люди? Если хочешь, лучше бей, ругай меня, делай со мной что угодно, но только не будь ко мне равнодушной!