Чтение онлайн

– У меня кружится голова и в горле неприятный сладковатый привкус, – ответила Си-жэнь. – Посвети-ка на пол!

Бао-юй поднял лампу. На полу темнело пятно от крови.

– Ой, плохо дело! – встревоженно вскричал Бао-юй.

Си-жэнь поглядела на пол, и у нее похолодело сердце.

Но если вы хотите подробно узнать обо всем, что произошло в дальнейшем, прочтите следующую главу.

Увидев на полу кровь, Си-жэнь похолодела. Ей сразу припомнились разговоры о том, что люди, в молодости харкающие кровью, обычно долго не живут или остаются больными на всю жизнь.

При этой мысли все ее мечты добиться почета и уважения обратились в прах и из глаз безудержно полились слезы.

Заметив, что она плачет, Бао-юй тоже огорчился и спросил ее:

– Скажи мне, что тебя терзает?

– Что меня может терзать? Все хорошо, – сделав над собой усилие, с улыбкой отвечала Си-жэнь.

Бао-юй хотел сейчас же распорядиться, чтобы для нее подогрели вина и дали выпить пилюлю «литун» с кровью горного барана, однако Си-жэнь удержала его за руку.

– Не торопись, а то переполошишь весь дом и люди скажут, что я легкомысленна и глупа. Ведь пока никто ничего не знает, а если поднимется шум, всем станет известно о том, что произошло. Тогда и тебе будет неприятно, и мне неудобно. Лучше всего утром без всякого шума послать слугу к доктору Вану за лекарством, я его выпью и все пройдет. Тогда ни люди, ни духи ничего не узнают.

Бао-юй вынужден был согласиться с ней. Он подошел к столу, налил чаю и дал ей прополоскать рот. Си-жэнь понимала, что Бао-юй беспокоится о ней, и хотя ей не хотелось, чтобы он за ней ухаживал, сказать об этом прямо она не решалась, так как он все равно не послушал бы; поэтому она предоставила ему поступать по своему усмотрению. Она села на постели, разрешив Бао-юю поухаживать за собой.

Как только рассвело, Бао-юй, не успев даже умыться и причесаться, велел немедленно пригласить Ван Цзи-жэня. Тот явился и, узнав, что речь идет всего-навсего об ушибе, назвал несколько видов пилюль и растираний и объяснил, как их употреблять.

Бао-юй вернулся к себе, велел приготовить необходимые лекарства и занялся лечением Си-жэнь. Но об этом мы рассказывать не будем.

Между тем наступил праздник начала лета. На воротах домов была воткнута полынь, и все домочадцы надели на руки амулеты с изображением тигра.

В полдень госпожа Ван устроила угощение, на которое пригласила тетушку Сюэ с дочерью и девушек, живущих в саду.

Бао-юй заметил, что Бао-чай рассеянна за столом, неохотно разговаривает с ним, и он понял, что причиной этому вчерашний разговор. А госпожа Ван, которая прекрасно видела, что Бао-юй не в духе, приписывала это вчерашнему случаю с Цзинь-чуань и не придавала никакого значения.

Дай-юй, от глаз которой тоже не укрылось, что Бао-юй грустен, решила, что ему неудобно за то, что он вчера обидел Бао-чай, поэтому она делала вид, будто не замечает его.

Фын-цзе, которой госпожа Ван рассказала о том, что произошло накануне между Бао-юем и Цзинь-чуань, тоже понимала, что госпожа Ван очень недовольна, поэтому не осмеливалась шутить и смеяться. Стараясь приспособиться к настроению госпожи Ван, она сидела грустной и задумчивой.

Ин-чунь и ее сестры заметили, что все чувствуют себя стеснительно, и им стало не по себе.

Посидев немного, все разошлись.

Дай-юй вообще больше любила, когда гости расходятся, чем когда они собираются. И на это у нее были свои причины.

Она обычно говорила:

– Если люди собираются, они испытывают радость. Когда же наступает время расходиться, их охватывает грусть, они чувствуют одиночество, а это порождает тоску. Поэтому лучше не собираться вовсе. Так и цветы. Когда они расцветают, ими любуются, а когда отцветают, вызывают лишь грусть и огорчение. Так не лучше ли было бы, если бы они совсем не расцветали?!

Подобные рассуждения приводили к тому, что все то, что другие считали для себя радостью, Дай-юй казалось печальным.

Бао-юй обладал другим характером. Ему хотелось, чтобы люди всегда были вместе и никогда не расходились, чтобы цветы цвели и никогда не отцветали, и когда наступало время окончания праздников или увядания цветов, он был грустен, но смирялся, ибо ничего не мог изменить.

И вот сегодня, после угощения у госпожи Ван, все разошлись невеселые, только одна Дай-юй чувствовала себя как обычно. Зато Бао-юй был подавлен и, возвратившись к себе, все время вздыхал. В это время к нему подошла Цин-вэнь, чтобы помочь переодеться, но неожиданно она сделала неосторожное движение и уронила веер, который при падении сломался.

Бао-юй с укоризной поглядел на нее и вздохнул:

– Какая же ты разиня! Не представляю, что из тебя будет дальше? Неужели ты будешь такой же небрежной, когда тебе придется заниматься хозяйством и ты приобретешь свою собственную семью?

– В последнее время, второй господин, вы все время сердитесь и следите за каждым шагом служанок, – с усмешкой заметила Цин-вэнь. – Вы даже Си-жэнь ударили, а сейчас ко мне придираетесь. Что ж, бейте меня, топчите как вам угодно! Прежде было не так! Сломать веер – это пустяки! Разбить хрустальную вазу или агатовую чашку куда хуже! А били их не раз, и вы никогда не сердились. Сейчас вы из-за веера разгневались! Почему? Если мы вам не нравимся, прогоните нас и выберите себе других служанок! Лучше разойдемся мирно.

Услышав слова Цин-вэнь, Бао-юй задрожал всем телом и произнес:

– Зачем так торопиться? Все равно настанет день, когда нам придется расстаться.

Си-жэнь, находившаяся поблизости, услышала этот разговор и поспешно сказала Бао-юю:

– Что это тебе вздумалось заводить такие разговоры? Стоит мне на минутку отлучиться, как у вас возникают всякие неполадки!

– Если ты умеешь с ним разговаривать, следовало прийти пораньше, – усмехнулась Цин-вэнь, – тогда и нам не пришлось бы раздражаться! Давно известно, что одна ты умеешь прислуживать господину, а мы никуда не годимся. Только непонятно, почему тебя пнули ногой в бок? Если вчера так обошлись с тобой, что же завтра ожидает нас?

Си-жэнь вспыхнула от гнева, хотя ей стало стыдно. Она собралась резко возразить Цин-вэнь, но, заметив, что лицо Бао-юя пожелтело от злобы, она изменила первоначальное намерение и сказала:

– Дорогая сестрица, пойди-ка лучше погуляй! Мы сами виноваты!

Когда Си-жэнь произнесла слово «мы», Цин-вэнь подумала, что она имеет в виду себя и Бао-юя, в ней заговорила зависть, и она съязвила:

– Я не знаю, кого ты имеешь в виду, но мне не хочется из-за «вас» краснеть! Как бы ловко вы ни обделывали свои делишки, меня обмануть не удастся! Ты такая же служанка, как я, тебя еще не величают барышней, как же ты смеешь говорить «мы»?