Чтение онлайн

«Конечно, эти слова относятся к Дай-юй, – опустив голову, решила Бао-чай. – Если и дальше позволять ему спать в передней, он, пожалуй, опять накличет на себя наваждение. Ведь любовь к сестрам – его старая болезнь. Надо отвлечь его, иначе не избежать новых неприятностей».

От этих мыслей она вся вспыхнула, но только не подала виду, что ее смутило, и поспешила во внутреннюю комнату, будто бы для того, чтобы заняться туалетом.

А сейчас вспомним о матушке Цзя. Два дня подряд она веселилась, наелась чрезмерно и наутро чувствовала себя не совсем хорошо, да и боль под ложечкой не давала ей покоя.

Юань-ян и другие служанки хотели доложить об этом Цзя Чжэну, но матушка Цзя не разрешала его тревожить.

– Я просто немного объелась, – говорила она. – Не надо подымать шум – поголодаю, и все пройдет!

Юань-ян вынуждена была молчать.

Вернувшись вечером домой и увидев Бао-чай, которая ходила справляться о здоровье матушки Цзя и госпожи Ван, Бао-юй вспомнил о том, что произошло утром, и невольно покраснел. Бао-чай сразу поняла, что ему неудобно, и, зная, что Бао-юй – натура увлекающаяся, решила дать ему возможность утолить свое желание.

– Ты сегодня опять будешь спать в передней? – осведомилась она.

– Мне все равно, – отвечал Бао-юй.

Бао-чай хотела еще что-то сказать, но неожиданно потупилась.

– К чему говорить? – вмешалась Си-жэнь. – Я не верю, чтобы второй господин в передней спал спокойно.

– Это не беда, что второй господин спит в передней, – подхватила У-эр. – Хуже то, что во сне он разговаривает и никто не понимает, что ему нужно.

– Сегодня в передней буду спать я, – заявила Си-жэнь. – Может, и я начну во сне разговаривать. А для второго господина постелите в спальне!

Бао-чай ничего не сказала, а Бао-юй был настолько смущен, что у него и в мыслях не было возражать, и его постель перенесли в спальню.

Бао-юй позволил все это сделать потому, что чувствовал себя виноватым и хотел успокоить Бао-чай, а Бао-чай, со своей стороны, боялась, как бы Бао-юй не заболел от чрезмерных дум, и решила, что лучше всего приласкать его. Так что, как говорится, они пошли на «взаимные уступки».

Вечером Си-жэнь действительно приказала понести свою постель в переднюю.

Бао-юй уже давно хотел попросить у жены прощения, и Бао-чай не отталкивала его. Таким образом, впервые со дня своего замужества она познала благоуханное «чувство облака и дождя». Отныне «силы двойки и пятерки слились воедино и застыли». Но пока мы об этом рассказывать не будем, так как речь об этом пойдет ниже.

На следующее утро Бао-юй и Бао-чай встали вместе. Умывшись и причесавшись, Бао-юй отправился к матушке Цзя.

Так как матушка Цзя любила Бао-юя и ей нравились покорность и послушание Бао-чай, она позвала Юань-ян, велела ей достать из сундука яшмовые подвески времен династии Хань и отдала их внуку. Конечно, они уступали чудодейственной яшме Бао-юя, но тем не менее считались редкостным украшением.

– Мне кажется, эту вещь я никогда не видела в глаза, – заметила Юань-ян, передавая подвески матушке Цзя. – Какая у вас ясная память, почтенная госпожа! Вы даже помнили, в каком сундуке и в какой шкатулке эти подвески лежат! Даже не пришлось отыскивать их – я сразу открыла сундук и нашла! Но зачем они вам понадобились?

– Разве ты что-нибудь можешь знать об этих подвесках? – возразила матушка Цзя. – Их оставил моему деду его отец, а так как дед очень любил меня, он подарил их мне перед свадьбой. При этом он сказал: «Эта яшма очень дорогая, носили ее еще при династии Хань, так что ты всегда держи ее при себе, и она будет напоминать обо мне». Но я была слишком молода, ничего не смыслила и спрятала эти подвески в сундук. А потом, когда переехала в этот дом и увидела, что украшений здесь хоть отбавляй, я и совсем о них позабыла! Я ни разу не надевала их, и они пролежали в сундуке более шестидесяти лет. Видя то послушание и почтение, с которым относится ко мне Бао-юй, мне захотелось подарить ему взамен утерянной яшмы эти подвески, как их когда-то подарил мне мой дед.

После того как Бао-юй справился о здоровье, матушка Цзя подозвала его и, ласково улыбаясь, промолвила:

– Подойди ко мне, я хочу показать тебе одну вещицу!

Бао-юй приблизился, и она протянула ему ханьскую яшму. Бао-юй принял ее и внимательно осмотрел. Яшма была красноватого цвета, прекрасно отполирована и по форме напоминала дыню. Бао-юй был так восхищен ею, что не мог удержаться от радостного возгласа.

– Нравится? – спросила матушка Цзя. – Это мой дедушка подарил мне, а я отдаю тебе!

Бао-юй поблагодарил, взял яшму и хотел показать ее своей матери.

– Если твоя мать увидит яшму, она расскажет отцу, а тот опять начнет ворчать, что я люблю его меньше, чем тебя, – остановила Бао-юя матушка Цзя. – Они ведь никогда не видели у меня этих подвесок.

Бао-юй ушел. Вслед за ним, попрощавшись с матушкой Цзя, ушла и Бао-чай.

Через два дня матушке Цзя стало хуже: она не могла ни пить, ни есть, в груди у нее давило, появилось головокружение, рябило в глазах, и она все время кашляла.

Госпожа Син, госпожа Ван, Фын-цзе и другие часто приходили справляться о ее здоровье. Матушка Цзя старалась выглядеть бодрой, и они не особенно беспокоились, только велели сообщить о ее болезни Цзя Чжэну. Навестив мать, Цзя Чжэн распорядился пригласить ей врача.

Врач исследовал пульс и прописал лекарство, заявив, что ничего опасного нет, просто застой пищи, – что нередко бывает у пожилых людей – и небольшая простуда.

Цзя Чжэн просмотрел рецепт и, убедившись, что в нем значатся лишь самые распространенные снадобья, велел приготовить лекарство и дать его больной. После этого он то и дело приходил справляться о самочувствии матери. Однако прошло три дня, а никакого улучшения не было заметно.

Тогда Цзя Чжэн велел Цзя Ляню найти врача поопытнее.

– Отыщи во что бы то ни стало, – наказывал он, – пусть он как следует осмотрит матушку. Сдается мне, что врачи, которые до сих пор приходили к нам, никуда не годятся!

Цзя Лянь немного подумал и ответил ему:

– Когда был болен брат Бао-юй, я пригласил врача, который лечит только безнадежных больных. Лучше всего было бы пригласить его и сейчас!

– Лекарское искусство очень сложное, – согласился Цзя Чжэн, – иногда даже неизвестный врач может обладать незаурядными талантами. Хорошо, пусть найдут его!

Цзя Лянь кивнул и вышел, а через некоторое время вернулся и сообщил:

– Человека, о котором я вам говорил, зовут доктор Лю, но он уехал к своим ученикам и бывает в городе один раз в десять дней. Ждать его мы не можем, и я вынужден был пригласить другого врача, который сейчас приедет!

Цзя Чжэну не оставалось ничего иного, как ждать. Но об этом мы пока рассказывать не будем.

Итак, матушка Цзя была больна, и все женщины, находившиеся в доме, не пропускали дня, чтобы не навестить ее. Однажды, когда все собрались возле постели матушки Цзя, пришла женщина, присматривавшая за калиткой, ведущей из дворца Жунго в сад, и доложила: