Чтение онлайн

– Настоятельница Мяо-юй из «кумирни Бирюзовой решетки», узнав о болезни старой госпожи, пришла справиться о ее здоровье.

– Она очень редко у нас бывает! – удивленно воскликнули все. – Но раз уж пришла, надо просить ее!

Фын-цзе подошла к кровати и сообщила матушке Цзя о приходе Мяо-юй.

Син Сю-янь, которая была давнишней подругой монахини, первой вышла встречать ее.

На голове Мяо-юй была точно такая же шапочка, какую когда-то носила знаменитая монахиня Мяо-чан, ослепительно белая атласная кофточка, поверх нее муслиновая безрукавка, отороченная синей атласной каймой и подвязанная желтым поясом, белая с черными узорами сатиновая юбка. В руках она держала мухогонку из лосиного хвоста и четки.

Син Сю-янь подошла к монахине и справилась о здоровье.

– Когда мы жили в саду, мне удавалось часто навещать тебя, – сказала она монахине, – но теперь мы почти не видимся, так как в саду никто не живет, а я одна боюсь ходить туда. Да и калитка у вас все время заперта. Как я рада, что мы наконец встретились!

– Когда вы жили в саду, у вас было слишком шумно, и я неохотно там появлялась, – ответила Мяо-юй. – Но сейчас я узнала о ваших несчастьях и о том, что старая госпожа болеет, и пришла. Не скрою, я все время хотела навестить тебя и барышню Бао-чай. Какое мне дело, заперта калитка или нет? Когда я хочу прийти к вам, я прихожу, но, если не хочу, – заставлять меня бесполезно!

– Уж такой у тебя характер! – проговорила Сю-янь.

Мяо-юй прошла в комнату матушки Цзя, поздоровалась со всеми, а затем подошла к постели больной и справилась о ее самочувствии.

– Ты ведь умеешь предсказывать, – сказала ей матушка Цзя, – посмотри на меня и скажи, пройдет ли моя болезнь?

– Вы добрая, и судьба предназначила вам долголетие, – отвечала Мяо-юй. – Вы простужены, и, если будете пить лекарства, я уверена, скоро поправитесь! Для старого человека прежде всего необходим покой!

– А я как раз люблю шум и веселье, – возразила матушка Цзя. – Не знаю, чем я больна, но только чувствую, что болит под ложечкой. Доктор сказал, что меня кто-то рассердил. Кто посмеет меня сердить?! Ну разве тот врач что-либо понимает в болезнях? Я сказала Цзя Ляню, что прав первый врач, который считает, что я простудилась и у меня застой пищи, и я велела пригласить его еще раз.

Она позвала Юань-ян, приказала ей передать на кухню, чтобы приготовили обед из одних овощей, и пригласила Мяо-юй поесть у нее.

– Я уже обедала, – поблагодарила Мяо-юй, – мне есть не хочется!

– Если не хотите, не будем заставлять, – вмешалась госпожа Ван, – давайте немного посидим, побеседуем!

– А я и пришла для этого, – отозвалась Мяо-юй, – ведь я вас всех давно не видела.

Поболтав немного, Мяо-юй собралась уходить. Но, обернувшись случайно и увидев Си-чунь, она вдруг спросила:

– Четвертая барышня, почему вы так похудели? Не переутомились ли вы от рисования?

– Я уже не рисую, – ответила Си-чунь. – Комнаты, в которых мне сейчас приходится жить, не такие светлые, как мое помещение в саду, и у меня давно пропало желание рисовать.

– Где же вы сейчас живете? – поинтересовалась Мяо-юй.

– В домике у восточных ворот, через которые вы только что пришли, – отвечала Си-чунь. – Если захотите прийти ко мне, это очень близко!

– Будет настроение – непременно навещу вас, – обещала Мяо-юй.

Вскоре Мяо-юй проводили, а когда вернулись к матушке Цзя, пришел доктор, и все поспешили разойтись.

Никто и не подозревал, что болезнь матушки Цзя с этого дня начнет принимать более тяжелые формы. Лечение не приносило результатов. К общему недомоганию прибавился понос.

Цзя Чжэн волновался. Понимая, что вылечить мать вряд ли удастся, он послал прошение в ямынь, чтобы ему дали отпуск, а сам все время вместе с госпожой Ван неотлучно проводил у постели матушки Цзя, ухаживая за ней и подавая лекарства.

Однажды матушка Цзя с охотой поела, выпила отвара, и Цзя Чжэн немного успокоился. Взглянув случайно в окно, он заметил старуху, которая о чем-то спрашивала привратника.

Госпожа Ван велела Цай-юнь осведомиться, кто это. Цай-юнь сразу узнала женщину, которая когда-то прислуживала Ин-чунь, а затем переехала вместе с нею в дом ее мужа.

– Ты зачем? – спросила ее Цай-юнь.

– Я давно пришла, но не могла найти ни одной из своих знакомых служанок, а сама не посмела лезть в дом, – отвечала женщина. – Мы все очень беспокоимся…

– О чем? – встревожилась Цай-юнь. – Неужели госпожу Ин-чунь опять обижают?

– Молодая госпожа чувствует себя очень плохо! – воскликнула женщина. – Недавно у них произошел скандал, после которого молодая госпожа всю ночь проплакала, а на следующий день у нее заложило горло, начался кашель. Доктора они звать не захотели, и сегодня госпоже стало хуже!

– Наша старая госпожа болеет, – сказала Цай-юнь, – не нужно поднимать шум!

Госпожа Ван, сидевшая в комнате около двери и слышавшая разговор Цай-юнь с женщиной, из опасения расстроить матушку Цзя тотчас сделала знак Цай-юнь увести женщину. Она и не подозревала, что у матушки Цзя во время болезни необычайно обострился слух.

– Ин-чунь умирает? – неожиданно спросила старуха.

– Нет, – поспешила успокоить ее госпожа Ван. – Эта женщина пришла спросить, не знаем ли мы хорошего врача, так как Ин-чунь уже два дня больна.

– Тот врач, который осматривал меня, очень хороший, – засуетилась матушка Цзя, – скорее позовите его!

Госпожа Ван велела Цай-юнь отвести женщину к госпоже Син, и женщина ушла.

– Из трех моих внучек, – говорила матушка Цзя, – первая умерла, исчерпав все счастье, предназначенное ей судьбою. Третью внучку увидеть я больше не смогу, ибо она живет в дальних краях. Что же касается Ин-чунь, то я знала, что ей приходится страдать, но не представляла себе, что она может умереть в молодости. Для чего же после этого жить такой старухе, как я?!

Госпоже Ван и Юань-ян долго пришлось успокаивать матушку Цзя.

Бао-чай, Ли Вань и других не было возле матушки Цзя. Фын-цзе тоже отсутствовала из-за болезни, и госпожа Ван, опасавшаяся, как бы волнение не ухудшило состояния матушки Цзя, послала за ними, а сама позвала Цай-юнь и других служанок и стала отчитывать их:

– Зачем вы впустили ту бабу? Она ведь ни в чем не разбирается! Отныне, если я буду у старой госпожи, не являйтесь ко мне с дурными вестями!

Цай-юнь и другие служанки молча слушали ее.