Чтение онлайн

– Да. Две картины уже проданы при посредничестве Хорэна. Третья, Пикассо, внизу. Остается пятнадцать картин и одна скульптура.

– Эти картины как-либо связаны между собой?

Флинн прошел в маленькую темную столовую.

– Пожалуй, что нет. Они принадлежат к разным школам и эпохам. Большинство, если не все, написаны итальянскими мастерами.

– Должно быть, это кухня.

Они оглядели сверкающие белизной буфеты, безупречно чистые столы.

– Тут, похоже, ничего нет. Разве что несколько полотен Уорхола на полках.

Они вернулись в гостиную.

– Вы ищете? – спросил Флинн.

– Да, – ответил Флетч.

Но картины на стенах не представляли особой художественной ценности.

Флинн зажег свет в кабинете.

Над столом висела картина Сислея <Сислей, Альфред (1839-1899) – французский живописец.> – характерная для него петляющая по полям дорога. Вывешивать ее следовало в более светлой комнате.

– У ди Грасси Сислея не было.

– А картина хорошая, – Флинн еще раз всмотрелся в нее, отвернулся. – Пообщавшись с вами, поневоле станешь разбираться в живописи.

По лестнице они поднялись на четвертый этаж.

Дворецкий, или домашний слуга, ждал их на верхней ступеньке. В длинном темном халате, с печальным лицом. Чувствовалось, ему не терпится задать вопросы о дальнейшей судьбе своего хозяина, но он не решается открыть рот.

В спальне висела картина с обнаженной девушкой, в натуральную величину, более похожая на фотографию, без особых художественных достоинств, но возбуждающая.

– Кажется, мистер Хорэн не часто приглашал сюда дам, – предположил Флинн.

Стены одной комнаты для гостей украшали карикатуры, второй – фотографии.

– Видите ли, инспектор, своих картин у Хорэна, скорее всего, не было, – пояснил Флинн. – У брокеров их не бывает. Пусть у Хорэна галерея, но он все равно брокер, то есть главное для него – продать, а не оставить в своей коллекции.

– Понятно.

Дворецкий поджидал их в темноте коридора.

– Где ваша комната? – спросил Флинн.

– Наверху, сэр.

– Можем мы осмотреть ее?

Дворецкий открыл дверь, ведущую к лестничному маршу.

Спартанская спальня: кровать, комод, стул, шкаф, маленький телевизор. Идеально чистая ванная.

На чердаке оказался обычный хлам: пустые чемоданы, сундуки, рамы для картин, свернутый ковер, старые люстры.

– Рамы картин ди Грасси представляли какую-то ценность? – спросил Флинн.

– Нет, – покачал головой Флетч.

– В доме есть сейф? – поинтересовался Флинн у дворецкого, когда они спустились на третий этаж.

– Да, сэр. В кабинете мистера Хорэна.

– Вы говорите о маленьком сейфе?

– Да, сэр.

– Я уже осмотрел его. Нет, меня интересует большой сейф, этакое хранилище для картин, скульптур.

– Такого нет, сэр.

– А если бы был, вы бы знали о его существовании?

– Да, сэр.

Флинн положил руку на плечо старика.

– Мне очень жаль вас. Вы здесь давно?

– Четырнадцать лет.

Старик отступил в тень.

– Для вас это страшный удар.

– Да, сэр.

На лифте они спустились на второй этаж и обошли четыре выставочных зала. Один был пуст, в остальных на мольбертах стояло по несколько картин, ярко освещенных, расположенных так, чтобы при осмотре одной другие не отвлекали внимание тонкого ценителя живописи.

– Ничего, да?

– Я так сказать не могу, – ответил Флетч. – Посмотреть есть на что. Но картин ди Грасси здесь нет.

Несмотря на систему кондиционирования, лицо Флетча пылало. Руки вспотели.

Флинн же чувствовал себя прекрасно.

– Ну, теперь мы можем ехать в Уэстон, – Флинн застегнул плащ. – Тамошняя полиция встретит нас на границе своего участка.

Гроувер ждал их внизу, в том же черном «форде».

– Давайте вместе сядем сзади, – предложил Флинн. – Так будет легче разговаривать.

Гроувер поехал по Ньюбюри-стрит на запад.

Флетч забился в дальний угол заднего сиденья.

Флинн же расселся, в расстегнутом плаще, широко расставив колени.

– Похоже, сегодня мне не удастся вернуться домой к двум часам ночи. Элзбет придется ужинать без меня. Вы бывали в Уэстоне?

– Нет.

– Естественно нет. Вы же в Бостоне лишь неделю. И мы держали вас под постоянным наблюдением. Я слышал, приятное местечко.

Флетч откашлялся.

– И все это время бедолага Гроувер принимал вас за убийцу. А, Гроувер?

Сержант Ричард Ти. Уилэн не ответил «дерьму собачьему».

– Впрочем, я сам склонялся к тому же мнению. Когда же это было? А, в среду вечером. Я думал, мы услышим от вас признание. Вместо этого вы пригласили нас на обед. А в тот день, когда мы не смогли увидеться, я чувствовал, что мне удастся убедить вас в собственной вине даже по телефону. Но у меня ничего не вышло, и я понял, что должен поближе познакомиться с вами. Поэтому в субботу я нарушил ваше уединение, лучший способ узнать человека – пообщаться с ним накоротке, но вы опять же доказали свою невиновность.

Третий раз Флетч ехал тем же маршрутом.

– Услышав ваш голос в воскресенье утром, я уже не сомневался, что вы звоните из бара, готовый сознаться, – Флинн рассмеялся. – Чтобы облегчить душу.

– Может, все еще впереди, – промямлил Флетч.

Гроувер глянул на него в зеркало заднего обзора.

– Что бы это значило? – все еще смеясь, спросил Флинн.

– Мне, конечно, не хочется портить вам настроение, но Хорэн не мог убить Рут Фрайер.

– Не только мог, он и убил.

– Как?

– Ударил по голове бутылкой виски. Непочатой бутылкой.

– Но зачем?

– Мотив убийства абсолютно ясен. Чтобы свалить вину на вас.

– Мы же не знали друг друга.

– И что? Он не знал вас, но прекрасно понимал цель вашего приезда. Несмотря на всю вашу журналистскую славу, – Флинн вынул из кармана несколько монет и передал Гроуверу, – ... вы допустили ошибку, юноша.

– Вы должны платить за проезд?

– Дорога принадлежит штату, а я работаю в городе. В нашей стране столько правительств, что их хватит на весь земной шар.