Как бледная рука, приемля рок мечей,И жребий жертвенный, и вышней воли цепи,Чертит: «Се аз раба», – и горних велелепийНе зрит Венчанная, склонив печаль очей, —Так ты живописал бессмертных боль лучей,И долу взор стремил, и средь безводной степиПленяли сени чар и призрачный ручейТвой дух мятущийся, о Сандро Филипепи!И Смерть ты лобызал, и рвал цветущий Тлен!С улыбкой страстною Весна сходила в долы:Желаний вечность – взор, уста – истомный плен...Но снились явственней забвенные глаголы,Оливы горние, и Свет, в ночи явлен,И поцелуй небес, и тень Савонаролы...
13
Величит (лат.).
Между 1892 и 1902
Монастырь в Субиако
За мной – вершин лиловый океан;И крест, и дверь – в конце тропы нагорной,Где каменных дубов сомкнутый станНад кручей скал листвой поникнул черной.Как стая змей, корней извив упорный,Проник утес в отверстья старых ран:Их сеть тверда, как их оплот опорный;Их сеть вотще колеблет ураган.Вхожу. Со стен святые смотрят тени;Ведут во мглу подземную ступени;Вот жертвенник: над ним – пещерный свод.Вот вертоград: нависли скал угрозы;Их будит гром незримых дольних вод;А вкруг горят мистические розы.
Между 1892 и 1902
Ностальгия
Подруга, тонут дни! Где ожерельеСафирных тех, тех аметистных гор?Прекрасное немило новоселье.Гимн отзвучал: зачем увенчан хор?..О, розы пены в пляске нежных ор!За пиром муз в пустынной нашей келье —Близ волн морских вечернее похмелье!Далеких волн опаловый простор!..И горних роз воскресшая победа!И ты, звезда зари! ты, рдяный град —Парений даль, маяк златого бреда!О, свет любви, ему же нет преград,И в лоно жизни зрящая беседа,Как лунный луч в подводный бледный, сад!
Между 1892 и 1902
Из цикла «Товарищам»
1. Латинский квартал
Е. С. Кругликовой
Кто знает край, где свой – всех стран школяр?Где молодость стопой стремится спешной,С огнем в очах, чела мечтой безгрешнойИ криком уст, – а уличный фиглярТолпу зевак собрал игрой потешной?Где вам венки, поэт, трибун, маляр,В дыму и визгах дев? Где мрак кромешныйДант юный числил, мыслил Абеляр?Где речь вольна и гении косматы?Где чаще всё, родных степей сарматы,Проходит сонм ваш, распрей обуян?Где ткет любовь меж мраморных ДианНа солнце ткань, и Рима казематыЧерны в луне?.. – То – град твой, Юлиан!
1903 или 1904
2. Переводчику
Будь жаворонок нив и пажитей – Вергилий,Иль альбатрос Бодлер, иль соловей ВерленТвоей ловитвою, – всё в чужеземный пленНе заманить тебе птиц вольных без усилий.Мой милый птицелов, – и, верно, без насилийНе обойдешься ты, поэт, и без измен,Хотя б ты другом был всех девяти камен,И зла ботаником, и пастырем идиллий.Затем что стих чужой – что скользкий бог Протей:Не улучить его охватом, ни отвагой.Ты держишь рыбий хвост, а он текучей влагойСтруится и бежит из немощных сетей.С Протеем будь Протей, вторь каждой маске – маской!Милей досужий люд своей забавить сказкой.
Есть духи глаз. С куста не каждый цветОни вплетут в венки своих избраний;И сорванный с их памятию ранней Сплетаются.И суд их «Да» иль «Нет».Хоть преломлен в их зрящих чашах свет,Но чист кристалл эфироносных граней.Они – глядят: молчанье – их завет.Но в глубях дали грезят даль пространней.Они – как горный вкруг души туман.В их снах правдив явления обман.И мне вестят их арфы у порога,Что радостен в росах и солнце луг;Что звездный свод – созвучье всех разлук;Что мир – обличье страждущего бога.
Тот раб, кто говорит: «Я ныне стал свободным».Вольноотпущенник, владык благодари!..Нет! в узах были мы заложники-цари;Но узы скинули усильем всенародным.Кто не забыл себя в тюрьме багрянородным,Наследие державств властительно бери, —И Память Вечную борцам своим твори,Насильникам отмстив забвеньем благородным.О Солнце Вольности, о близкое, гори!И пусть твой белый лик, в годину распри бурнойВзнесясь из орифламм алеющей зариВ глубины тихие соборности лазурной,Восставит в торжестве родных знамен цвета,Что скоп убийц украл и топчет слепота.
15
Народ-царь (лат.).
18 октября 1905
В алый час
И между сосен тонкоствольных,
На фоне тайны голубой, —
Как зов от всех стремлений дольных,
Залог признаний безглагольных, —
Возник твой облик надо мной.
Валерий Брюсов
В алый час, как в бору тонкоствольномЛалы рдеют и плавится медь,Отзовись восклоненьем невольнымРобким чарам – и серп мой приметь!Так позволь мне стоять безглагольным,Затаенно в лазури неметь,Чаровать притяженьем безвольнымИ, в безбольном томленьи, – не сметь...Сладко месяцу темные рекиДлинной лаской лучей осязать;Сладко милые, гордые векиБогомольным устам лобызать!Сладко былью умильной навекиСвоевольное сердце связать.
«Венок»
Валерию Брюсову
Волшебник бледный Urbi пел et Orbi: [16]То – лев крылатый, ангел венетийский,Пел медный гимн. А ныне флорентийскойПрозрачнозвонной внемлю я теорбе.Певец победный Urbi пел et Orbi:То – пела медь трубы капитолийской...Чу, барбитон ответно эолийскийМне о Патрокле плачет, об Эвфорбе.Из златодонных чаш заложник скорбиАил черный яд. А ныне черплет чарыМедвяных солнц кристаллом ясногранным.Садился гордый на треножник скорбиВ литом венце... Но царственней тиарыВенок заветный на челе избранном!
16
Граду и миру (лат.).
Январь 1906
Сфинксы над Невой
Волшба ли ночи белой приманилаВас маревом в полон полярных див,Два зверя-дива из стовратных Фив?Вас бледная ль Изида полонила?Какая тайна вам окаменилаЖестоких уст смеющийся извив?Полночных волн немеркнущий разливВам радостней ли звезд святого Нила?Так в час, когда томят нас две зариИ шепчутся лучами, дея чары,И в небесах меняют янтари, —Как два серпа, подъемля две тиары,Друг другу в очи – девы иль цари —Глядите вы, улыбчивы и яры.