4Луна велит слагать ей восхваленья,Быть нежными, когда мы влюблены,Любить, желать, ласкать до исступленья,—Итак, восхвалим царствие Луны.Она глядит из светлой глубины,Из ласковой прохлады отдаленья,Она велит любить нам зыбь волны,И даже смерть, и даже преступленье.Ее лучи, как змеи, к нам скользят,Объятием своим завладевают,В них вкрадчивый, неуловимый яд,От них безумным делается взгляд,Они, блестя, все мысли убиваютИ нам о бесконечном говорят.
1902
Из книги «Ясень:
Вопль к ветру
Суровый ветр страны моей родной,Гудящий ветр средь сосен многозвонных,Поющий ветр меж пропастей бездонных,Летящий ветр безбрежности степной.Хранитель верб свирельною весной,Внушитель снов в тоске ночей бессонных,Сказитель дум и песен похоронных,Шуршащий ветр, услышь меня, я твой.Возьми меня, развей, как снег метельный,Мой дух, считая зимы, поседел,Мой дух пропел весь полдень свой свирельный.Мой дух устал от слов, и снов, и дел.Всевластный ветр пустыни беспредельной,
Возьми меня в последний свой предел.
Скажите вы
Скажите вы, которые горели,Сгорали и сгорели, полюбив,—Вы, видевшие солнце с колыбели,Вы, в чьих сердцах горячий пламень жив,—Вы, чей язык и странен и красив,Вы, знающие строки Руставели,—Скажите, как мне быть? Я весь—порыв,Я весь – обрыв, и я – нежней свирели.Мне тоже в сердце вдруг вошло копье,И знаю я: любовь постигнуть трудно.Вот, вдруг пришла. Пусть все возьмет мое.Пусть сделаю, что будет безрассудно.Но пусть безумье будет обоюдно.Хочу. Горю. Молюсь. Люблю ее.
12 апреля 1914 Тифлис
Тамар
Я встретился с тобой на радостной дороге,Ведущей к счастию. Но был уж поздний час.И были пламенны и богомольно-строгиИзгибы губ твоих и зовы черных глаз.Я полюбил тебя. Чуть встретя. В первый час.О, первый миг. Ты встала на пороге.Мне бросила цветы. И в этом был рассказ,Что ты ждала того, чего желают боги.Ты показала мне скрывавшийся пожар.Ты приоткрыла мне таинственную дверцу.Ты искру бросила от сердца прямо к сердцу.И я несу тебе горение – как дар.Ты, солнцем вспыхнувши, зажглась единоверцу.Я полюбил тебя, красивая Тамар.
Апрель 1914
Саморазвенчанный
Он был один, когда читал страницыПлутарха о героях и богах.В Египте, на отлогих берегах,Он вольным был, как вольны в лете птицы.Многоязычны были вереницыЕго врагов. Он дал им ведать страх.И, дрогнув, страны видели размахТого, кто к солнцу устремил зеницы.Ни женщина, ни друг, ни мысль, ни страстьНе отвлекли к своим, к иным уклонамТу волю, что себе была законом,—Осуществляя солнечную власть.Но, пав, он пал – как только можно пасть,Тот человек, что был Наполеоном.
Пантера
Она пестра, стройна и горяча.Насытится – и на три дня дремота.Проснется – и предчувствует.Охота Ее зовет. Она встает, рыча.Идет, лениво длинный хвост влача.А мех ее – пятнистый. ПозолотаМерцает в нем. И говорил мне кто-то,Что взор ее – волшебная свеча.Дух от нее идет весьма приятный.Ее воспел средь острых гор грузин,Всех любящих призывный муэдзин,—Чей стих – алоэ густо-ароматный.Как барс, ее он понял лишь один,Горя зарей кроваво-беззакатной.
Октябрь 1915 (?)
Блеск боли
«Дай сердце мне твое неразделенным», —Сказала Тариэлю Нэстан-Джар.И столько было в ней глубоких чар,Что только ею он пребыл зажженным.Лишь ей он был растерзанным, взметенным,Лишь к Нэстан-Дарэджан был весь пожар.Лишь молния стремит такой удар,Что ей нельзя не быть испепеленным.О Нэстан-Джар! О Нэстан-Дарэджан!Любовь твоя была – как вихрь безумий.Твой милый был в огне, в жерле, в самуме.Но высшей боли – блеск сильнейший дан.Ее пропел, как никогда не пели,Пронзенный сердцем Шота Руставели.
27 июня 1916
Из книги «Сонеты солнца, меда и луны»
Звездные знаки
Творить из мглы, расцветов и лучей,Включить в оправу стройную сонетаДве капельки росы, три брызга светаИ помысел, что вот еще ничей.Узнать в цветах огонь родных очей,В журчаньи птиц расслышать звук привета,И так прожить весну и грезить лето,А в стужу целоваться горячей.Не это ли Веселая наука,Которой полный круг, в расцвете лет,Пройти повинен мыслящий поэт?И вновь следить в духовных безднах звука,Не вспыхнул ли еще не бывший следОт лета сказок, духов и комет.
1916
Что со мной?
Что сделалось со мной? Я весь пою.Свиваю мысли в тонкий строй сонета.Ласкаю зорким взором то и это.Всю вечность принимаю, как мою.Из черных глыб я белое кую.И повесть чувства в сталь и свет одета.Во всем я ощущаю только лето,Ветров пьянящих теплую струю.О, что со мной? Я счастлив непонятно.Ведь боль я знаю так же, как и все.Хожу босой по стеклам. И в росеИщу душой того, что невозвратно.Я знаю. Это – солнце ароматноВо мне поет. Я весь в его красе.
Умей творить
Умей творить из самых малых крох.Иначе для чего же ты кудесник?Среди людей ты божества наместник,Так помни, чтоб в словах твоих был бог.В лугах расцвел кустом чертополох,Он жесток, но в лиловом он – прелестник.Один толкачик – знойных суток вестник.Судьба в один вместиться может вздох.Маэстро итальянских колдованийПриказывал своим ученикамПровидеть полный пышной славы храмВ обломках камней и в обрывках тканей.Умей хотеть – и силою желанийГосподень дух промчится по струнам.
На огненном пиру
Когда я думаю, что предки у коняВ бесчисленных веках, чьи густы вереницы,Являли странный лик с размерами лисицы,Во мне дрожит восторг, пронзающий меня.На огненном пиру творящего ОгняЯ червь, я хитрый змей, я быстрокрылость птицыУм человека я, чья мысль быстрей зарницы,Сознание миров живет во мне, звеня.Природа отошла от своего апреля,Но наслоеньями записаны слова.Меняется размер, но песня в нем жива.И божья новая еще нас ждет неделя.Не так уж далеки пред ликом божестваАкульи плавники и пальцы Рафаэля.