ЖАНРЫ

Сонет Серебряного века. Сборник стихов. В 2 томах. Том 2
Шрифт:

Петербург 1911

Оскар Уайльд

Ассо-сонет

Его душа – заплеванный Грааль,Его уста – орозенная язва...Так: ядосмех сменяла скорби спазма,Без слез рыдал иронящий Уайльд.У знатных дам, смакуя Ривезальт,Он ощущал, как едкая миазмаЩекочет мозг,– щемящего сарказмаЗмея ползла в сигарную вуаль...Вселенец, заключенный в смокинг дэнди,Он тропик перенес на вечный ледник,—И солнечна была его тоска!Палач-эстет и фанатичный патер,По лабиринту шхер к морям фарватер,За красоту покаранный Оскар!

1911

Гюи де Мопассан

Сонет

Трагичный юморист, юмористичный трагик,Лукавый гуманист, гуманный ловелас,На Францию смотря прищуром зорких глаз,Он тек по ней, как ключ – в одебренном овраге.Входил ли в форт Веаumоndе [8] , пред нимспускались флаги,Спускался ли в Разврат – дышал как водолаз,Смотрел, шутил, вздыхал и после вел рассказСловами между букв, пером не по бумаге.Маркиза ль, нищая, кокотка ль, буржуа, —Но женщина его пленительно свежа,Незримой, изнутри, лазорью осиянна...Художник-ювелир сердец и тела дам,Садовник девьих грез, он зрил в шантане храм,И в этом – творчество Гюи де Мопассана.

8

Высший свет (фр.).

1912. Апрель

Валерию Брюсову

Сонет-ответ (Акростих)

Великого приветствует великий,Алея вдохновением. БлеститЛюбовью стих. И солнечные бликиЕлей весны ручьисто золотит.Ручьись, весна! Летит к тебе, летит,Июнь, твой принц, бессмертник неболикий!Юлят цветы, его гоньбы улики,Божит земля, и все на ней божит.Рука моя тебе, собрат-титан!Юнись душой, плескучий океан!Самодержавный! мудрый! вечный гордо!О близкий мне! мой окрылитель! ты —Ваятель мой! И царство Красоты —У нас в руках. Мне жизненно! мне бодро!

1912

Сонет XXX

Петрарка, и Шекспир, и Бутурлин(Пусть мне простят, что с гениями рядомПоставил имя скромное парадом...)Сонет воздвигли на престол вершин.Портной для измеренья взял аршин.Поэт окинул нео-форму взглядомИ, напитав ее утопий ядом,Сплел сеть стихов для солнечных глубин.И вот, сонета выяснив секрет,Себе поэты выбрали сонетДля выраженья чувств, картин, утопий.И от Петрарки вплоть до наших днейСонет писали тысячи людей —Оригинал, ты потускнел от копий!..

Январь 1919

Перед войной

Я Гумилеву отдавал визит,Когда он жил с Ахматовою в Царском,В большом прохладном тихом доме барском,Хранившем свой патриархальный быт.Не знал поэт, что смерть уже грозитНе где-нибудь в лесу Мадагаскарском,Не в удушающем песке Сахарском,А в Петербурге, где он был убит.И долго он, душою конкистадор,Мне говорил, о чем сказать отрада.Ахматова устала у стола,Томима постоянною печалью,Окутана невидимой вуальюВетшающего Царского Села...

1924 EstoniaToila

Паллада

Она была худа, как смертный грех,И так несбыточно миниатюрна...Я помню только рот ее и мех,Скрывавший всю и вздрагивавший бурно.Смех, точно кашель. Кашель, точно смех.И этот рот – бессчетных прахов урна...Я у нее встречал богему, – тех,Кто жил самозабвенно-авантюрно.Уродливый и бледный ГумилевЛюбил низать пред нею жемчуг слов,Субтильный Жорж Иванов – пить усладу,Евреинов – бросаться на костер...Мужчина каждый делался остер,Почуяв изощренную Палладу...

EstoniaToila

Поcв.книги «Медальоны. Сонеты и вариации о поэтах, писателях и композиторах»

Андреев

Предчувствовать грядущую бедуНа всей земле и за ее пределомВечерним сердцем в страхе омертвеломЕму ссудила жизнь в его звезду.Он знал, что Космос к грозному судуВсех призовет, и, скорбь приняв всем телом,Он кару зрил над грешным миром, целомРазбитостью своей, твердя: «Я жду».Он скорбно знал, что в жизни человечьейПроводит Некто в сером план увечий,И многое еще он скорбно знал,Когда, мешая выполненью плана,В волнах грохочущего океанаНа мачту поднял бедствия сигнал.

1926

Ахматова

Послушница обители ЛюбвиМолитвенно перебирает четки.Осенней ясностью в ней чувства четки.Удел – до святости непоправим.Он, Найденный, как сердцем ни зови,Не будет с ней в своей гордыне кроткийИ гордый в кротости, уплывший в лодкеРекой из собственной ее крови.Уж вечер. Белая взлетает стая.У белых стен скорбит она, простая.Кровь капает, как розы, изо рта.Уже осталось крови в ней немного,Но ей не жаль ее во имя бога;Ведь розы крови – розы для креста...

1925

Белый

В пути поэзии, – как бог, простойИ романтичный снова в очень близком, —Он высится не то что обелиском,А рядовой коломенской верстой.В заумной глубине своей пустой —Он в сплине философии английском,Дивящий якобы цветущим риском,По существу, бесплодный сухостой...Безумствующий умник ли он илиГлупец, что даже умничать не в силе —Вопрос, где нерассеянная мгла.Но куклу заводную в амбразуреНе оживит ни золото в лазури,Ни переплеск пенснэйного стекла...

1926

Бизе

Искателям жемчужин здесь простор:Ведь что ни такт – троякий цвет жемчужин.То розовым мой слух обезоружен,То черный власть над слухом распростер.То серым, что пронзительно остер,Растроган слух и сладко онедужен.Он греет нас и потому нам нужен,Таланта ветром взбодренный костер.Был день – толпа шипела и свистала.Стал день – влекла гранит для пьедестала.Что автору до этих перемен!Я верю в день, всех бывших мне дороже,Когда сердца вселенской молодежиПрельстит тысячелетняя Кармен!

1926

Блок

Красив, как Демон Врубеля для женщин,Он лебедем казался, чье перо Белей, чем облако и серебро,Чей стан дружил, как то ни странно, с френчем...Благожелательный к меньшим и меньшим,Дерзал – поэтно видеть в зле добро.Взлетал. Срывался. В дебрях мысли брел.Любил Любовь и Смерть, двумя увенчан.Он тщетно на земле любви искал:Ее здесь нет. Когда же свой оскалЯвила смерть, он понял: – Незнакомка...У рая слышен легкий хруст шагов:Подходит Блок. С ним – от его стиховЛучащаяся – странничья котомка...
Поделиться с друзьями: