Его воспламенял призывный клич,Кто б ни кричал – новатор или Батый...Немедля честолюбец суховатый,Приемля бунт, спешил его постичь.Взносился грозный над рутиной бичВ руке, самоуверенно зажатой,Оплачивал новинку щедрой платойПо-европейски скроенный москвич.Родясь дельцом и стать сумев поэтом,Как часто голос свой срывал фальцетом,В ненасытимой страсти все губя!Всю жизнь мечтая о себе, чугунном,Готовый песни петь грядущим гуннам,Не пощадил он, – прежде всех, – себя...
1926
Бунин
В его стихах—веселая капель,Откосы гор, блестящие слюдою,И спетая березой молодоюПеснь солнышку. И вешних вод купель.Прозрачен стих, как северный апрель.То он бежит проточною водою,То теплится студеною звездою,В нем есть какой-то бодрый, трезвый хмель.Уют усадеб в пору листопадаБлагая одиночества отрада.Ружье. Собака. Серая Ока.Душа и воздух скованы в кристалле.Камин. Вино. Перо из мягкой стали.По отчужденной женщине тоска.
1925
Жюль Верн
Он предсказал подводные судаИ корабли, плывущие в эфире.Он фантастичней всех фантастов в миреИ потому – вне нашего суда.У грез беспроволочны провода,Здесь интуиция доступна лире.И это так, как дважды два – четыре,Как всех стихий прекраснее – вода.Цветок, пронизанный сияньем светов,Для юношества он и для поэтов,Крылатых друг и ползающих враг.Он выше ваших дрязг, вражды и партий.Его мечты на всей всемирной картеОставили свой животворный знак.
1927
Гиппиус
Ее лорнет надменно-беспощаден,Пронзительно-блестящ ее лорнет.В ее устах равно проклятью «нет»И «да» благословляюще, как складень.Здесь творчество, которое не на день,И женский здесь не дамствен кабинет...Лью лесть ей в предназначенный сонет,Как льют в фужер броженье виноградин.И если в лирике она слаба(Лишь издевательство – ее судьба!) —В уменье видеть слабость нет ей равной.Кровь скандинавская прозрачней льда,И скован шторм на море навсегдаЕе поверхностью самодержавной.
1926
Гоголь
Мог выйти архитектор из него:
Он в стилях знал извилины различий.Но рассмешил при встрече городничий,И смеху отдал он себя всего.Смех Гоголя нам ценен оттого, —Смех нутряной, спазмический, язычий, —Что в смехе древний кроется обычай:Высмеивать свое же существо.В своем бессмертье мертвые мы души.Свиные хари, и свиные туши,И человек, и мертвовекий Вий —Частицы смертного материала...Вот, чтобы дольше жизнь не замирала,Нам нужен смех, как двигатель крови...
1926
Гончаров
Рассказчику обыденных историйСужден в удел оригинальный дар,Врученный одному из русских бар,Кто взял свой кабинет с собою в море...Размеренная жизнь – иному горе,Но не тому, кому претит угар,Кто, сидя у стола, был духом яр,Обрыв страстей в чьем ограничен взоре...Сам, как Обломов, не любя шагов,Качаясь у японских берегов,Он встретил жизнь совсем иного склада,Отличную от родственных громад,Игрушечную жизнь, чей ароматВпитал в свои борта фрегат «Паллада».
1926
Горький
Талант смеялся... Бирюзовый штиль,Сияющий прозрачностью зеркальной,Сменялся в нем вспененностью сверкальной,Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слез соленых знала Изергиль,И сладость волн соленых впита МальвойПод каждой кофточкой, под каждой тальмой —Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник,Живописал высокий исповедникДуши, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри,Еще хрустальные сочатся каплиКлючистого таланта босяка.
1926
Григ
Тяжелой поступью подходят гномы.Всё ближе. Здесь. Вот затихает топВ причудливых узорах дальних тропЛесов в горах, куда мечты влекомы.Студеные в фиордах водоемы.Глядят цветы глазами антилоп.Чьи слезы капают ко мне на лоб?Не знаю чьи, но как они знакомы!Прозрачно капли отбивают дробь.В них серебристо-радостная скорбь.А капли прядают и замерзают.Сверкает в ледяных сосульках звук.Сосулька сверху падает на луг.Меж пальцев пастуха певуче тает.
1927
Гумилев
Путь конкистадора в горах остер.Цветы романтики на дне нависли.И жемчуга на дне – морские мысли —Трехцветились, когда ветрел костер.И путешественник, войдя в шатер,В стихах свои писания описьмилУж как Европа Африку ни высмей,Столп огненный – души ее простор.Кто из поэтов спел бы живописнейТого, кто в жизнь одну десятки жизнейУмел вместить? Любовник, Зверобой,Солдат – все было в рыцарской манере....Он о Земле толкует на Венере,Вооружась подзорною трубой.
1926-1927
Есенин
Он в жизнь вбегал рязанским простаком,Голубоглазым, кудреватым, русым,С задорным носом и веселым вкусом,К усладам жизни солнышком влеком.Но вскоре бунт швырнул свой грязный комВ сиянье глаз. Отравленный укусомЗмей мятежа, злословил над Исусом,Сдружиться постарался с кабаком...В кругу разбойников и проституток,Томясь от богохульных прибауток,Он понял, что кабак ему поган...И богу вновь раскрыл, раскаясь, сениНеистовой души своей Есенин,Благочестивый русский хулиган...
1925
Жеромский
Он понял жизнь и проклял жизнь, поняв.Людские души напоил полынью.Он постоянно радость вел к уныньюИ, утвердив отчаянье, был прав.Безгрешных всех преследует удав.Мы видим в небе синеву пустынью.Земля разделена с небесной синьюПреградами невидимых застав.О, как же жить, как жить на этом свете,Когда невинные – душою дети —Обречены скитаться в нищете!И нет надежд. И быть надежд не можетЗдесь, на земле, где смертных ужас гложет, —Нам говорил Жеромский о тщете.