Чтение онлайн

Критик Крейтон (Creighton) (поддержал точку зрения Тайлера) дополнил: «Годом ранее произошло заметное затмение (до мятежа Эссекса), на котором в «Альманахе Вудхауса» («Woodhouse's Almanack») за 1601 год, была основана заметка на предсказание, что его (затмения) влияние будет ощущаться в стране с 20 января 1601 года по ноябрь. Когда (в этот же год) произошло восстание Эссекса, население было настолько впечатлено пророчеством Вудхауса, что правительство сочло необходимым отозвать копии этой ничтожной книги. В царствование Елизаветы не было другого события, которое угрожало бы ей таким же образом».

«Собственные страхи» Шекспира за свою свободу, «предполагаемую в качестве наказания в ограничении (его) жизни, объясняются (выступлением Ричарда II в четверг или пятницу накануне)» («Blackwood's», 169: 676).

Бичинг (согласился с мнением, что есть ссылка на смерть королевы, но не поверил мнению Ли, относительно вопроса об освобождении Саутгемптона) предположил следующее: «Если бы этот сонет действительно был поздравительной одой, то при таких обстоятельствах, Саутгемптон, в свою очередь, вряд ли смог бы поздравить поэта с пылкостью его чувств. Ибо в сонете нет упоминания о каком-либо освобождении из тюрьмы, и его венцом является знакомая мысль о том, что друг проживёт в стихах Шекспира, а не о том, что он получил новое и неожиданное воскрешение к жизни». (Перефразирование критика Ли во вступительном четверостишии — это то, чего он мог не вынести).

Слова «моя настоящая любовь», конечно, сами по себе могут быть восприняты мистером Ли и понятые им, как «мой настоящий друг», но «аренда моей настоящей любви» может означать только «аренда моей истинной привязанности к моему другу». Все договоры аренды заключались на несколько лет; для каждого из них был установлен лимит или «ограничение», которое в судный день (банкротства) истекал».

Шекспир говорил, что ни его собственные страхи, ни пророчества мира «о катастрофических переменах не оправдались, ибо в год благодати 1603 он обнаружил, что его привязанность свежа, как никогда. Но для друзей Саутгемптона, смерть Елизаветы могла быть поводом не для дурных предчувствий, а для их надежд» (Intro., pp. XXXIII-XXXIV).

«В первой строке «страхи и пророчества» должны быть истолкованы следующим образом, как страхи и предзнаменования некоего ожидаемого будущего, которое станет гибелью любви поэта. В первом четверостишии страхи изложены в общих чертах следующим образом, как страхи за будущее; но втором четверостишии они были связаны с каким-то особым кризисом, который наступил, не принеся ожидаемой катастрофы. Вместо этого, на смену пришла более счастливая эпоха. Очевидно, кризис, которого так все боялись, был связан с гражданской войной, в которой искусство погибнет, поскольку «мир» был упомянут, как его противоположность; а непосредственно в результате, ожидания поэта в этом (вопросе) выживания его стихов».

Критик Рольф (Rolfe) был склонен поддержать теорию восстания Эссекса, которую также принял Брэксдес (Braxdes) («William Sh.», I: 319).

С другой стороны, критик Нлэкайл (Nlackail) (Led. on Poetry, p. 185) и критик Брэндл (Brandl) (p. XX) последовали интерпретации Ли; (где) последний обратил внимание на тот факт, что в «Генрихе V» Шекспир проявил стремление к объединению Шотландии с Англией, и нашёл (в этом) дополнительные доказательства его рвения к «Великой Британии».

Х. Пембертон (H. Pemberton) («Новая Шекспириана», «New Shakespeareana» 7: 105) поддержал теорию в пользу 1601 года, полагая, что «печальные предзнаменования» относятся (as does Hamlet. L, I, I, 121-125) «к началу зимы того года, когда между 29 ноября и Рождеством были заметные шторма, землетрясение и затмения луны и солнца. Но эти основные (события) теории не исчерпывали (всех) возможностей».

Критик Пэлгрейв (Palgrave) предположил, что сонет относится к миру 1598 года, который «…положил конец войне между Испанией и Объединенными провинциями; на что критик Флей (Fleay) ссылаясь на «Биографические хроники» («Biog. Chron.», 2: 211) апеллируя предыдущее сказал, что его «вряд ли можно сопоставить с какой-либо датой, кроме даты мира в Вервине («Peace of Vervins»), в апреле 1598».

Согласно, точке зрения, которой придерживался критик Голланц (Gollancz) (Intro., p. XIX), где он подчеркнул: «…неопределенность», от которой Англия страдала в то время, когда она помогала Генриху IV, а миссис Стоупс (Mrs. Stopes) нашла свидетельства 1596 года, когда здоровье королевы восстановилось после периода недомогания, вызвавшего серьезную тревогу, и когда союз с Генрихом IV, возможно, предложил оливы мира».

С другой стороны, некоторые комментаторы подозревали, что все эти интерпретации отнеслись к современным событиям».

Критик Симпсон (Simpson): «Сонет гораздо лучше будет вписываться в своё место, когда... (будет) интерпретироваться не как отдельные факты, а как общие обстоятельства любви. Ни его собственные страхи (смерти, положившей конец всякой любви), ни «divining eyes», «пророческого взгляда» старых поэтов, упомянутых в сонете 106, ...не могут определить конкретный срок его любви, которая, как предполагалось, была обречена на конец» (p. 79).

Критик Дауден (Dowden) (соглашаясь с этим) предложил: «Ни мои собственные страхи (что красота моего друга может пойти на убыль, 104, 9-14), ни пророческая душа мира, пророчествующая в лицах мёртвых рыцарей и дам о ваших совершенствах (S. 106), и поэтому предвосхищая твою смерть (или, возможно, предсказывая другие будущие совершенства, более высокие, чем твои), я могу ограничить свою аренду любви кратким сроком в несколько лет. Темнота и страхи остались в прошлом, предсказатели зла считают свои предсказания фальшивыми; сомнения закончились, мир пришел на смену раздорам; любовь в моём сердце свежа и молода (см. 108, 9), и я победил Смерть, ибо в этом стихе мы оба обретём жизнь в воспоминаниях людей».

Критик Люси (Luce) дополнила: «Нет необходимости искать исторические аллюзии; строки могли означать, «я сам боялся, что любовь не может длиться долго»; и такие были сомнения или насмешливые прогнозы моих друзей; но ни я, ни они не знали непреходящей силы любви; любовь, которую мы обрекли на смерть, пережила лишь короткое затмение, и мрачные предсказатели посрамили себя» («Handbook», p. 93).

Относительно фразы «prophetic soul», «пророческая душа» критик Стивенс (Stevens) дал ссылку: Cf.! Haml., I, V, 40: «Oh, my prophetic soul»! «О, моя пророческая душа»!

По поводу строк 1-2, критик Тайлер (Tyler)подчеркнул: С этим отрывком, который очень важен в отношении богословия Шекспира («Sh.'s theology»), Cf.! R. III, II, III, 41-44:

«Before the days of change, still is it so.

By a divine instinct men's minds mistrust

Ensuing danger; as, by proof, we see

The waters well before a boisterous storm».

«Перед наступленьем дней перемен, ещё это так (увы).

Благодаря святому инстинкту людей недоверчивые умы

Вытекающей опасности; как доказательство мы узрим

Воды, задолго до яростного шторма перед этим».

Уильям Шекспир «Ричард III», Акт 2, Сцена 3, 41-44.

(Литературный перевод Свами Ранинанда 01.05.2022).

Бриер де Буамон (Brierre de Boismont) утверждал в своей работе «Галлюцинации» («Des Hallucinations»), изд. 1862, стр. 43:

«I'll existe dans les masses populaires un instinct politique qui leur fait pressentir les catastrophes des societes, comme un instinct naturel annonce d'avance aux animaux l'approche des bouleversements physiques», «Я существую без народных масс, без политического инстинкта, без свершившегося факта, без катастроф в обществе, без инстинкта природы, без предупреждения о существовании животных, без одобрения физических изменений»... «(Доктрина «anima mundi», «души мира»), занимала видное место в учении Джордано Бруно, который принял мученическую смерть в 1600 году, то есть незадолго до того, как был написан S. 107. Более того, Бруно был в Англии между 1583 и 1585 годами и вступил в контакт с сэром Филипом Сидни (Philip Sidney), дядей Уильяма Герберта, так что намёк на учение Бруно ни коим образом не является необъяснимым». (В Jahrb., 11: 91, есть статья В. Кенига в его книге «Шекспир и Джордано Бруно» (W. Konig on «Sh. and Giordano Bruno»).