Чтение онлайн

Автор этой статьи, приведя между Шекспиром и доктринами Бруно различные примеры аналогии с большей или меньшей вероятностью, странным образом отрицал, что существует какая-либо связь между Шекспиром и учением Бруно о всепроникающей мировой душе: «Его вера вскоре проявляется в некоем божественном опьянении (Gotttrunkenheit) и своего рода пантеизме, где он предполагает всепроникающую Мировую Душу. Во всем этом регионе у Шекспира нет ни малейшей связи с Бруно». Неужели автор этой статьи никогда не читал S. 107?

Был и другой современник Шекспира, коего здесь следует упомянуть, так это Томмазо Кампанеллу (Tommaso Campanella), кто придерживался мнения, сходного с мнением Бруно, относительно мира, как одушевленного существа». (См. его «Мир, как животное», «The World as an Animal»), переведенный Дж. А. Саймондсом (J. A. Symonds) (Intro., p. 107).

Миссис Стоупс (Stopes) также подчеркивала связь между этим отрывком и философией Бруно; и в книге Шекспира «Современники Уорикшира», «Warwickshire Contemporaries» (1907), стр. 9, предполагала связь между Шекспиром и сочинениями Бруно в типографии Ричарда Филда, который некоторое время работал в лавке Вотролье, как известного английского паблиситера Бруно. «В лавке Вотролье высказывания Бруно приобрели бы трагический интерес после его смерти за философскую веру». См. также эссе Элтона «Джордано Бруно в Англии», «Giordano Bruno in England», где отрицается влияние Бруно на Шекспира («Modern Studies», pp. 26-27).

По поводу строки 2, критик Бичинг (Beeching) предположил: «Пророчество о грядущих событиях, вероятно, следует воспринимать вместе с Уиндемом «как подразумевающее», что они придут взамен того, что есть». Однако, поскольку Шекспир всегда использовал слово «prophetic», «пророческий» в истинном смысле слова, я бы скорее сказал, что подразумевалось, что «грядущее» обычно, приходит на смену тому, что есть. Именно этот обычный намёк поэт отрицал». (О строках 3-4, см. примечания выше, приводимые к сонету).

В строке 5, относительно фразы «eclipse endur'd», «затмение вытерпев». См. также примечания выше, где, по-видимому, эта фраза важная, в связи с предполагаемым намёком на смерть Елизаветы.

Критик Мэсси (Massey): «Это светило сияло в человеческой или смертельной сфере — всё было подвержено смертельности. Точно в том же духе он (Шекспир) называл глаза Лукреции «mortal stars», «смертельными звездами»; Валерию в «Кориолане» («Coriolanus») называл «moon of Rome», «луной Рима»; а в «Клеопатре Антоний» говорил о Клеопатре, как о «our terrene moon», «нашей земной луне». Королева была земной или смертной луной» (p. 215).

Критик Дауден (Dowden) предложил ссылку: Cf.! A.&C., III, XIII, 153: «Alack, our terrene moon is now eclipsed», «Увы, наша земная луна

сегодня войдёт в затмение». И дополнил, высказав своё мнение: «…но более раннее упоминание о лунном затмении (35. 3) имело отношение к его (юному) другу, а не к Елизавете, и в данном сонете луна представляется пережившей своё затмение и вышедшей тем не менее яркой».

Критик Тайлер (Tyle) отметил: «Можно легко согласиться с тем, что «смертельная луна», по всей вероятности, является поэтическим обозначением Королевы. Согласно, поэтам елизаветинской эпохи, она была Синтией, богиней сияющего шара. Но предположение, что намёк на её смерть совершенно не согласуется с направлением и масштабом сонета. Несмотря на страхи и дурные предчувствия, любовь поэта к своему другу не будет «обречена на вечную погибель», а будет длиться вечно. Поэтому в строке 5 акцент, очевидно, сделан на слове «endur'd», «вытерпеть» (Intro., p. 23).

Критик Батлер (Butler) добавил: «Для меня сонет предполагал, что (королева) не только была не мертва, но и вышла из периода очевидной опасности с неизменным великолепием» (p.105).

Критик Бичинг (Beeching) резюмировал: «… (вспоминая заявление Ли о том, что писатели того времени описывали смерть королевы как затмение небесного тела, говорил): «Эта интерпретация подтверждается отрывком из A. & C. ... Изучение отрывков показывает, что затмение в метафорическом употреблении Шекспиром означало окончательное, а не временное исчезновение». (См., помимо отрывка из A. & C., 1 H. 6, IV, V, 53: «Born to eclipse thy life this afternoon», «Рожденный, чтобы затмить твою жизнь сегодня днем»), поэтому было нелегко понять, какой другой метафорой можно было бы описать смерть «луны». (Я не вижу, что это могло быть догматичным в отношении значения этого отрывка. То впечатление, которое всё это производит на меня, ровно такое же, как на Даудена и Тайлера, а именно, что затмение было пройдено; но следует признать, что для Шекспира было достаточно параллелей для использования слова «to suffer», «страдать», в смысле просто «endured» «вытерпеть»; например, R. 2, V, V, 30:

«Bearing their own misfortunes on the back

Of such as have before endur'd the like»

«Перенеся на спине свои собственные несчастья

Из тех, как кто-то прежде вытерпеть подобное»

Или «King Lear», III, VII, 60:

«The sea, with such a storm as his bare head

In hell-black night endured, would have buoy'd up».

«Море с подобным штормом, как этот его непокрытая голова

в аду черной ночи вытерпела, поддерживаясь на ногах».

«Другими словами, не зная, кто или что такое «смертная луна», мы не можем сказать, является ли мысль: «Она прошла через свое затмение, и поэтому прорицатели глумились над их предсказанием родным», или: «Она перенесла затмение, и, несмотря на это, прорицатели глумились». Но априори, первое кажется более естественным» (— Ed.).

В строке 10 по поводу фразы «My love», «Моя любовь» Дауден (Dowden) предложил следующее: «Я не уверен, означает ли это «любовь в моём сердце» или «моя любовь», мой друг» Cf.! 104, 8 and 108, 9.

Критик Рольф (Rolfe) резюмировал: «Первое представляется более вероятным».

Критик Бичинг бросил реплику: «Моя любовь, подписывается».

Критик Малоне (Malone) добавил: «… то есть признает себя вышестоящим».

Относительно строк 13-14 Cf.! 55, 1-2: (…Уолш помещал S. 55 сразу после S. 107).

По поводу строки 14, критик Бичинг (Beeching) апеллировал предположением: «Не исключено, что это завуалированная ссылка на памятник, который будет воздвигнут королеве».

Критик Мэсси (Massey) ответил: «… (в этом) Я полагаю, что это последний из сонетов Саутгемптона (как адресата), насколько они (сонеты) дошли до нас. Война Шекспира со Временем и Судьбой за своего друга окончена; победа одержана, он наконец обрел покой. В заключительной прощании касаясь итогового повторения бессмертия, которое так часто обещанном, и есть последний штрих» (p.219).

Критик Прайс (Price) сказал, что «…счёл, что этот сонет демонстрирует наибольший процент иностранной дикции; это соотносимо к этому классу, в котором движение воображения (для непосвященных) наиболее затруднено, очарование поэзии ощущается меньше всего». (Cf.! «in this respect», S. 125) (p. 365).

В рукописи Добелла, описанной в конце S. 2, — того самого, в котором содержится псевдо-сонет, озаглавленный «Cruel», «Жестокий», — и есть копия S. 107.

Единственные варианты показаний приведены в строках 12 и 14, которые гласят следующее:

«While he insults o'er dull and speechless tribes;

And thou in this shalt find thy monument,

When tyrants' crests and tombs of brass are spent».

«Пока она (Смерть) оскорбляет наши унылые и безмолвные племена;

И пребывая в этом найдешь свой монумент ты,

Когда гербы тиранов и из бронзы гробницы будут опустошены».

Где слово «insults», оскорблять» = «eradicate», «искоренять» (— Ed.).

(«Shakespeare, William. Sonnets, from the quarto of 1609, with variorum readings and commentary». Ed. Raymond MacDonald Alden. Boston: Houghton Mifflin, 1916).