Как на подмостках юный лицедейВнезапным страхом выбитый из роли, –Иль как не в меру пылкий нрав людейВ избытке мощи непокорен воле, –Так в миг признанья забываю яВсе правила любовного искусства,Подавленный, теряю все словаПод бременем восторженного чувства.Прими ж мои творенья как немогоПредстателя клокочущей груди,Который молит, ждет наград без словаИ глубже уст умеет потрясти.Любви безмолвной речь учись читать,Умей, глазами слыша, – понимать.
24. «Мой взор, как живописец, закрепил…»
Мой взор, как живописец, закрепилТвои черты в сокровищнице чувства:Внутри меня, как в раму заключилИ оттенил по правилам искусства.И только там сумеешь ты найтиПравдивое твое изображенье:Оно висит в стенах моей груди,Твои глаза там вместо освещенья.И вот глаза глазам здесь услужили:Мои – твой лик писали, а твоиЛучами света окна заменили,И солнце шлет им радостно свои.Но одного глаза не могут дать:Рисуя лик, им сердца не видать.
25. «Пусть баловня изменчивой толпы…»
Пусть баловня изменчивой толпыПленяют блеск и внешние награды, –А я, лишенный этих благ судьбы,Таю в тиши сердечную отраду.Любимцы королей свой пышный цвет –Как лютик солнцу – к трону обращают,Но гордости у них и следа нет:Суровый взгляд их счастье убивает.Герой войны, прославленный в боях,Хоть раз вслед тысячи побед сраженный,С вершины славы падает во прах,Тем, за кого сражался, посрамленный.А я, любя, тем счастлив, что любим,Незаменимому – незаменим.
26. «Мой властелин, твое очарованье…»
Мой властелин, твое очарованьеМеня к тебе навеки приковало.Прими ж мое горячее посланье.В нем чти не ум, а преданность вассала.Она безмерна, ум же мой убог:Мне страшно, что не хватит слов излиться…О, если бы в твоих глазах я мог,Любовию согретый, обновиться!О, если бы любовная звездаМогла мне дать другое освещеньеИ окрылила робкие уста,Чтоб заслужить твое благоволенье!Тогда бы смел я петь любовь мою –Теперь же, в страхе, я ее таю.
27. «Усталый от трудов, спешу я на постель…»
Усталый от трудов, спешу я на постель,Чтоб членам отдых дать, дорогой утомленным;Но быстро голова, дремавшая досель,Сменяет тела труд мышленьем напряженным.И мысли из тех мест, где ныне нахожусь,Паломничество, друг, к тебе предпринимают,И, как глаза свои сомкнуть я ни стремлюсь,Они их в темноту впиваться заставляют.Но зрение души твой образ дорогой,Рассеивая мрак, являет мне пред очи,Который придает, подобно солнцу ночи,Ей красоту свою и блеск свой неземной.Итак – мой остов днем, а ум ночной пороюНе могут получить желанного покою.
28. «Как возвратиться мог я бодрым и веселым…»
Как возвратиться мог я бодрым и веселым,Когда отягощен был путь трудом тяжелым,И тягости дневной не облегчала тень,Когда день ночь теснил, а ночь томила день –И оба, меж собой враждуя, лишь зарямиСближалися затем, чтоб угнетать меня,Один – трудом дневным, другая же, скорбя,Что я тружусь один, – слезами и мольбами.Чтоб угодить, я дню твержу, что ты светлаИ свет ему даешь, когда на небе мгла,А ночи говорю, что взор твой позлащаетГлубь тьмы ее, когда в ней месяц потухает.Так умножает грусть мне каждый новый день,А ночь, сходя вослед, усиливает тень.
29. «Когда, гонимый злом, Фортуной и друзьями…»
Когда, гонимый злом, Фортуной и друзьями,Оплакиваю я несчастие свое,Стараюсь твердь смягчить напрасными мольбамиИ проклинаю все – себя и бытие;Когда я походить желаю на благого,Иметь его черты, иметь его друзей,Таланты одного и доблести другогоИ – недоволен всем, всей внешностью своей:Тогда – хоть я себя почти что презираю –При мысли о тебе, как ласточка с зарей,Несущаяся ввысь над дремлющей землей,Свой гимн у врат небес я снова начинаю,Затем что, раз в любви явившись богачом,Не поменяюсь, друг, я местом с королем.
30. «Когда, в мечты свои душою погруженный…»
Когда, в мечты свои душою погруженный,Я вспоминаю путь, когда-то мной пройденный,Мне много вспоминать приходится потерьИ сгибшее давно оплакивать теперь.Отвыкшие от слез глаза их вновь роняютПо дорогим друзьям, что мирно почивают, –И, плача о своих остынувших страстях,Я сетую о злом оплаченных мечтах.И я над чашей зол испитых изнываюИ в памяти своей, скорбя, перебираюПечальный счет всего, что в жизни пережил,Выплачивая то, что раз уж уплатил.Но если о тебе при этом вспоминаю –Всем горестям конец: я счастье обретаю.
31. «Мой друг, в твоей груди сердца те обитают…»
Мой друг, в твоей груди сердца те обитают,Что – думал я – в стране теней уже витают;Царят же в ней любовь с утехами еяИ для меня давно погибшие друзья.Как много слез любовь коварно похитилаИз глаз моих как дань погибнувшим друзьям,Тогда как ты их всех в себе самой укрыла –И вот до этих пор лежат они все там!Могила ты, где страсть живет, как под землею,Украшенная вдруг трофеями друзей,Отдавшими тебе все данное им мною –И вот принадлежит все вновь тебе, моей.Ты образами их в глазах моих светлеешьИ через них теперь всего меня имеешь.
32. «О, если ты тот день переживешь печальный…»
О, если ты тот день переживешь печальный,В который смерть меня в ком грязи превратит,И будешь этот гимн просматривать прощальный,Исшедший из души того, кто уж зарыт, –Сравни его стихи с позднейшими стихами –И сохрани его не ради рифм пустых,Подбор которых так приятен для иных,А ради чувств моих, измученных страстями.Ты вспомни обо мне тогда – и возвести:«Когда бы с веком мог талант его расти,Любовь бы помогла создать ему творенья,Достойные стоять всех выше, без сомненья;Но так как он в гробу, певцы ж родятся вновь,То буду всех читать: им – честь, ему – любовь».
33. «Как часто видел я прекрасную Аврору…»
Как часто видел я прекрасную Аврору,Когда златились вкруг луга, холмы и лес,Покорные ее ласкающему взору,И рдели ручейки алхимией небес.Но тучам вслед, она покорно позволялаТоптать в пути свое небесное лицо –И, нисходя с небес, позорно укрывалаНа западе во тьме лучей своих кольцо.Увы, так и мое светило дня сначалаПобедно надо мной горело и блистало,Явившись лишь на миг восторженным очам!Теперь же блеск его вновь туча затмевает.Но страсть моя за то его не презирает:Пусть меркнет солнце здесь, коль нет его и там!