Чтение онлайн

Окончив университет и потеряв друг друга из виду, вечные соперники неожиданно для себя поняли – они не могут прожить и дня без вызова: это был, пожалуй, самый романтичный коктейль страсти, некогда созданный на Земле.

Вот что значит быть мужчиной в роду Люмьеров. Страсть – их голова, а любовь к жизни – это руки. Так же страстно они созидают этот сложный мир, подобно наивным детям, верят в любовь, счастье и не видят на своем пути препятствий – для них нет ничего невозможного.

Именно эти мужчины в совершенстве владеют языком Вселенной – они поют ей о своей любви, и она отвечает им той же лаской и нежностью.

Неожиданный приезд состоятельной семьи из Лондона стал для жителей Черапунджи настоящим праздником. Ажиотаж, вызванный приездом иностранцев, накрыл весь город с головой.

А началось все с первого шага на сушу.

Новость слетела с уст рыбака, возвращавшегося домой рано утром, и влетела в ухо продавщицы масла – а от этой душевной женщины весточка впорхнула в дом лодочника, за семейной трапезой которого та отчалила в открытое море, где волны языков ласкали ее вздымающуюся корму. Еще не найдя свой кров, ни о чем не подозревающая семья получила теплый прием в домах всех этих добродушных простолюдинов.

По пути к гостинице взгляд Виктора цеплялся за грязные глиняные тропы, которые вытаптывались каждый день до неузнаваемости; тряпье, свисающее с проходящих мимо людей, в котором было сложно разобрать начало и конец.

На секунду ему показалось, что это место пахнет смертью, однако в этом запахе сочеталось нечто более глубокое: вечность, цикл Вселенной, жизнь как она есть, без условностей и людской глупости, – лишь пленительный голос бесконечного создания, идущего рука об руку со смертью, ведь смерть – неотъемлемая часть рождения.

Вокруг царил перезвон неизвестных инструментов, люди хаотично перемешивались и становились частью удивительной мелодии жизни – все вокруг было в гармонии и слаженности, все вокруг было одним целым.

Люмьеры чувствовали себя несмышлеными детьми. Поддаваясь зову размеренности, доверяя незнакомой обыденности, будто второй матери, они учились заново ходить по этой Земле и дышать этим воздухом. Их легкие то и дело переполнялись благодатью, впитывая новые ароматы неизвестной им доселе жизни.

От увиденной нищеты в мыслях Виктора и Джульетты затаилась грусть по дому, и лишь Мэри восторженно стреляла глазами в разные стороны, подпрыгивая на каждой кочке.

Несмотря на превосходную погоду, путешественники ощутили острую необходимость в зонтах, ведь обильные солнечные ванны способны и загубить здоровье, не говоря уже о жажде приключений.

Поймав в толпе самого медленного и безобидного на вид прохожего, Виктор решил обратиться к старичку:

– Доброго дня, уважаемый! Где я могу приобрести зонты от солнца для всей своей семьи?

Находясь в небольшом замешательстве и медленно сводя брови то ли от задумчивости, то ли от недоверия, старик тихо замычал на сносном английском:

– Мгм, мсье, местные жители уже давно не прибегают к помощи зонтов – от наших ливней еще не изобрели инструмента, не считая крыши над головой. Если вы хотите найти подобную диковину, вам стоит заглянуть на Центральный рынок – там вы найдете все, что нужно! – Не дожидаясь ответа, старик хрустнул спиной и медленно отдалился.

Через несколько минут Виктор зашелся в хохоте: над удаляющимся стариком распростерся зонтик, укрывший его голову от изнуряющих лучей.

– Однако у него самого зонт имеется. – Джульетта нашла эту ситуацию забавной. Вымокшая от жара и духоты, тщетно прикрываясь руками от палящего солнца, она вдруг просияла: – А не про этот ли рынок говорил старик?

Пройдя еще пару метров, все трое убедились – они на месте.

Центральный рынок пленил Люмьеров обилием красок и запахов. Старик не соврал нисколечко: тут найдется все, что душе угодно, – это и есть сердце Черапунджи.

Семья узнала фрукты и овощи со своей родины, а сверх того насладилась десятками новых плодов. Джульетта была очарована количеством специй, орехов, пряностей и тем более шелков, пестрящих за километр.

Виктор же высоко оценил ассортимент холодного оружия, ковров и, конечно же, тканей, которые можно пустить на мужской костюм.

Время летело незаметно, а ощущения ему вовсе не сопутствовали.

– Думаю, это можно назвать знакомством с местной культурой! – Джульетта напоминала ребенка, который попал в магазин всевозможных сладостей.

По рынку супруги ходили в компании двух носильщиков с телегами. Те по просьбе господ бережно водрузили на одну телегу ткани, что позднее пустят на мужские костюмы и женские платья; нескромный набор драгоценных ожерелий, колец и заколок. Вторую же телегу мужчины бережно заполнили всем остальным: фруктами и молоком, специями и орехами, ну и, конечно же, полюбившимся Виктору персидским ковром, который пришлось привязать для надежности к соседней тележке.

На пути к выходу с рынка все изрядно проголодались, и по просьбе Джульетты носильщики составили компанию за дегустацией диковинных яств.

Юноши рассказывали о каждом блюде с особой любовью, и несмотря на плохой английский, за столом все барьеры не имели значения, ведь каждый говорил на понятном и знакомом языке – эмоций и чувств.

Спустя пару долгих рассказов о событиях 1861 года завязалась бурная дискуссия.

– То есть как это – вы не могли открыть глаза? – восторженно удивлялась Джульетта. – Вы ведь понимаете, что детское воображение способно на все… – Она помедлила, подбирая правильные слова: – Это…

Первый носильщик, на вид постарше, почувствовал, что перешел черту дозволенного, и виновато принялся оправдываться:

– Мэм, мы нисколько не дурим вас, но, несмотря на возраст, поверьте, это было вовсе не воображение.

– Да, – подхватил мысль товарища второй юноша. – Любой человек, которого вы спросите про ту ночь и то утро, скажет вам то же, что и мы.

Виктор так долго молчал, что могло показаться, что он вовсе и не слушал ребят, но что-то заставило его допустить вероятность всего происходящего: