Чтение онлайн

Естественно, большинству поступок генерала по душе не пришелся. Особенно учитывая тот факт, из каких именно людей состоял легион Отчаянных. В общем, Бернар де Ланкре и еще несколько верных ему капитанов отправились к предкам, а в самом легионе начался бунт. Который был довольно быстро подавлен гвардией при поддержке теней короля.

Все лидеры бунтовщиков были повешены, а от самого легиона после боев и казней осталось около шести или семи когорт. Если бы не военные действия, легион и вовсе перестал бы существовать, но Карл решил поступить иначе. Переложить проблему с больной головы на здоровую. То есть на мою.

Пришлось снова кланяться и благодарить Карла за щедрость. Надо было видеть улыбку Кико в тот момент. Он явно наслаждался процессом.

Уже выйдя за дверь и спустившись на нижний этаж дворца, я позволил себе усмехнуться. Лафор через Вайру передал мне послание, в котором говорил, что уже с нетерпением ждет все эти когорты.

Спустя несколько минут в кабинете короля…

— Что скажешь? — спросил Карл, когда дверь за новоиспеченным графом де Грамоном закрылась.

— Хитер, — хмыкнул Кико. — Одним словом — лис.

— Кстати, я все еще жду от тебя объяснений, каким образом характерник стал абсолютом, — нахмурился Карл.

— Я работаю над этим, ваше величество.

— Плохо работаешь. И очень медленно. Ну, да ладно… В любом случае — пока лев и лис будут рвать друг друга, у нас будет время решить проблему астландцев.

— Боюсь, как бы у лиса не возникло желания сделать все по-своему, — произнес Кико.

— Ты о предательстве? — скептически хмыкнул Карл.

— Да, — кивнул шут. — Насколько я помню, между Максимилианом и нынешним королем Адрианом сложились вполне неплохие отношения. Все-таки маркграф остается сыном казненного вами отца. Он сам себе на уме.

— В этой жизни все возможно, — философски произнес король, а потом добавил:

— Да, он сам себе на уме и его преданность вызывает сомнение, но ты забываешь о выгоде. Что ему может предложить Адриан? Он ведь должен дать нашему маркграфу больше, чем дал я. Намного больше. Иначе какой смысл лису переходить на сторону аталийцев или тех же астландцев? Терять земли, титул и репутацию, которую он так долго зарабатывал? Здесь он народный герой, о котором поют песни и рассказывают небылицы. Обласканный королем и народом. А кем он будет там? Изгоем и всеми презираемым предателем.

Карл усмехнулся и покачал головой.

— Нет, уж что-что, а наш лис очень хорошо умеет считать. Тем более, что я еще не все награды ему дал. У меня всегда будет, что предложить ему. Пусть хотя бы переварит то, что уже получил. Если, конечно, выживет.

— Этот выживет, — негромко буркнул шут и бросил задумчивый взгляд на дверь, в которую вышел тот, о ком они говорили. — Обязательно выживет…

— Господа! — завидев меня, с ехидной усмешкой воскликнул герцог де Бофремон. — А вот и наш спаситель! Граф, поздравляю вас! Его величество, наконец, выбрал настоящего героя, спасшего Вестонию от полчищ аталийцев. Жаль только, что он забыл о тех, кто действительно прогнал Золотого льва из Бергонии.

Я как раз проходил мимо ниши, где собралась группа из дюжины дворян, центром которой был герцог. Бофремон уже был слегка навеселе и, судя по полному бокалу, прекращать попойку не собирался.

Его прихлебатели тут же поддержали своего лидера одобрительными возгласами, при этом бросая в мою сторону презрительные взгляды.

Очень хорошо. Ты-то мне и нужен.

— Ваша светлость, — слегка поклонился я. — Рад видеть вас в добром здравии. Этот южный загар вам к лицу. Говорят, морской воздух благотворно влияет на аппетит и сон.

Герцог дернулся, словно от пощечины. В его глазах вспыхнуло пламя ненависти. Его ближники даже слегка опешили от моей наглости. Ведь я только что практически прямым текстом напомнил Бофремону о том, что он прохлаждался в плену у аталийцев.

Герцог, раздвинув плечами своих людей, сделал несколько шагов по направлению ко мне и замер на расстоянии вытянутой руки. При этом он дал сигнал — никому к нам не приближаться.

— Ты за все заплатишь, ублюдок, — прошипел он сквозь зубы, дохнув мне в лицо винным перегаром и табаком.

— За что именно? — приблизившись к герцогу вплотную, спросил я. — За смерти тех болванов, которым ты приказал грабить и убивать от моего имени? Или за исчезновение всех контрабандных товаров, о которых ни сном и ни духом король? Или за освобожденных крестьян, которых отправляли на фронтир и которых ты продавал, как рабов, в свободные графства? Я могу продолжать. Список длинный.

Герцог отшатнулся и ошарашенно посмотрел мне в глаза.

— Твоя проблема в том, что ты возомнил себя всесильным, — продолжил говорить я. Никто даже не заметил, как нас двоих обволокла моя невидимая аура, которая не пропускала ни одного звука. — А на деле даже не смог разгромить остатки удирающей армии аталийцев. В итоге и сам в плен попал, и принца не уберег. Ты его, кстати, так и так не уберег. Позволил каким-то болванам обхитрить себя и еще вдобавок подставить.

— Только что ты подписал себе смертный приговор, — ледяным голосом произнес герцог. Он довольно быстро взял себя в руки. Его глаза опасно сощурились, а на скулах перекатывались желваки.

— Вот как? — усмехнулся я. — И кто же этот приговор исполнит? Кто-то из твоих раздобревших на столичных харчах страйкеров? Это вряд ли. Все, на что они способны, это грабить честных торговцев и беззащитных путников. Или, быть может, ты подошлешь ко мне свою белохвостую подружку с каким-нибудь смертоносным ядом? Тоже мимо. Ее истинному хозяину вряд ли понравится твоя самодеятельность.

Глаза герцога начали округляться.

— О! — усмехнулся я. — Так ты не знал? Еще один прокол. Как-то их у тебя становится подозрительно много.

— Ты блефуешь! — сквозь зубы прошипел герцог. — Лютен верна мне.

— С чего бы? — мои брови поползли вверх. — Какой ей прок от обычного смертного? Ты — всего лишь игрушка в ее руках, вернее, в руках ее господина. Ты должен хорошо понимать, на что идешь, когда ведешь дела с первородными. Если бы ты хотя бы немного поинтересовался этим вопросом, то смог бы узнать, что лютен служат магам. Их жизнь напрямую зависит от энергии, которой с ними делятся их господа.

Герцог стоял словно пыльным мешком прибитый. Его руки подрагивали, а глаза смотрели в одну точку. Похоже, до него начало кое-что доходить. И это хорошо. Передам таким образом привет одной облезлой кошке и ее хозяину. Пусть эти пауки пустят друг другу кровь. А потом уже и я присоединюсь к этому веселью. Собственно, Бофремон до сих пор еще жив только потому, что я все еще не знаю, кто хозяин лютен. Кто дергает за ниточки.

Уж больно этот персонаж осторожный и скрытный. Все те, кого я подозревал ранее, были проверены моими первородными, и оказалось, что они никак не связаны с белой кошкой. Спрашивать у нее самой не было смысла. Увы, лютен даже под пытками не предаст своего повелителя. Приходится выманивать его вот такими провокациями. Так что Бофремон пока нужен мне живым.