Чтение онлайн

Галкин сидел, проглотив кол. Видимо, готовился к другому. Но скоро встрепенулся и откинулся в кресле, кинув ногу на ногу. Потащил из кармашка пачку сигарет. Директор оказался «чувак» что надо, с запросами и на высоте. Клевый мужик!

— Рок пустяки. Для малолеток. Секс-музыку я бы списал, если не дорого. С башлями не густо.

— Что так? Мало платят? — удивился директор. Ему казалось, что в кузнице грех жаловаться на зарплату. — Расписали мне тебя как атамана, говорят, горами ворочаешь…

Галкин поглядел на стертые ладони и кивнул, дескать, «бывает». Он очень походил в этот момент на директорского внука Мишку и можно было с ним говорить откровенно. Иначе нельзя. Директор знал по опыту. Стоило с Мишкой взять не тот тон, сфальшивить, засюсюкать, как тот начинал отвечать тем же или грубить, а после напяливал наушники и уходил в рок, «пускать кому-то кровь». Слава богу, что не деду.

— Секс-музыки у меня нет, Галкин, и никогда не будет. Но если раздобудешь, — Галкин навострил ушки («Неужто, директор меломан?»), — если раздобудешь, брось ее в унитаз и воду спусти, мой тебе совет. Понял?

Галкин кивнул, и видно было, что не терпится ему кончить о пустяках и поговорить с директором о деле.

— Сколько тебе лет, Галкин? Где учился?

Поразительно, что он оказался старше Мишки лишь на четыре года. И годы, пожалуй, не в счет. Проскочат, не заметишь. Галкин казался много старше своих лет, и старила его забота. Директор это видел, чувствовал. Точно так же выглядел, наверное, он сам, когда ушел из отчего дома в город и нанялся на кожевенный завод таскать ведра с водой. Эти ведра снились ему иногда и заставляли ночью открывать глаза, соображая в беспокойстве, выполнил ли он свой урок и не пуст ли чан… За это били. Музыка, рок, секс и прочая контрабанда вылетела из головы Галкина, едва он взялся за — дело! Стоящее, нелегкое, даже опасное… Понимает ли парень? И директор открыл карты:

— Отвал ты сковырнул. Хорошо, Галкин, поздравляю.

— Отвал им подавай?! — тотчас всколыхнулся парень, наболевшее говорило за него. — Бить надо за такие дела! Валят всякую дрянь, вонь, заразу разводят…

— Полегче, — придержал его директор, поднимая бровь и улыбаясь уголком рта, Галкин ему нравился.

— Можно по-хорошему, — опять завелся Галкин, — везут, значит, сваливают, спасибочки! Везите еще…

— А ты как думал, архаровец? Отвал сковырнул — полдела. Без отвала жить нельзя. Не привыкли. Публика будет напирать, за горло брать. Исподтишка навалят! Выше головы…

— Да я им, — Галкин вскочил, — да я их!

— Ох-ох, напугал?! Сядь… Хотел я, — в раздумье сказал директор, — назначить на это дело кого-нибудь постарше, из отдела, а может, и заму поручить. Но, — директор замялся, — буду с тобой откровенно: не хочется людей подставлять! Честное слово. Добровольно они не возьмутся. Свалка! Чувствуешь? В общем, чести мало. Воспримут как наказание, не иначе. Обиды будут, склоки и выяснение отношений. Время уйдет, Галкин, уйма времени!

Галкин понял: «Подставить хочет начальник! Других бережет, мной прикрывает…»

— Ты, я вижу, не из робких, Галкин, — директор словно бы винился, оправдывался, не решаясь на какой-то шаг. А решиться и в самом деле было нелегко. Замы у директора были пенсионного возраста, заведующие отделами — немногим моложе. Выдвигались в заводоуправлении трудно, годами ожидая повышений. И это было закономерно до поры, вошло в привычку. Но теперь… А что теперь? — спрашивал себя директор и не мог найти однозначного ответа. Что-то менялось.. Ему не раз уже ставили в вину возраст работников, намекали, что слишком осторожничает, страхуется и волей-неволей зажимает молодые кадры. Имелись в виду, конечно, специалисты. Галкин — дело другое. А в чем собственно? Выучится, дай срок.

Директор сложил года своих замов и приплюсовал к ним возраст Галкина. В среднем что получается? Смех смехом, но с Галкиным ему было много проще, чем с любым из замов. То ли он похож на Мишку с Машкой, такой же колючий, как ежик, и неуступчивый, или еще что… «Рискну! — сказал сам себе директор. — Тьфу, тьфу, не сглазить!»

— Ну ладно, Аркадий, — директор откинулся в кресле и с облегчением поглядел на папки с бумагами и почтой. — Беру тебя в помощники, на испытание. Пока что от тебя потребуется немного: сядешь к телефону и будешь говорить всем, кто ни позвонит насчет свалки: дескать, отвала нет и не будет! В случае чего, приходи, спрашивай. Без доклада, как доверенное лицо. Понял?

Он кивнул на дверь, давая понять, что разговор окончен, и Галкин вышел, недоумевая, куда идти и как выполнять приказанное. Хотелось спросить у директора, но в кабинет к нему уже входили какие-то люди, с порога заговаривали с директором, возбужденно и нервно, и он отвечал так же громко и резко:

— Будем учиться работать без отвала! Да, да… А вы? Собственно, дело-то не в отвале: не будет отходов, не нужен отвал! Так ведь, товарищи спецы? Истина азбучная. Отсюда и надо плясать, от печки. Я лично — за безотходное производство! И для начала будем пускать, сепарацию шлака. Срочно, архисрочно!..

Дверь закрылась. В приемной Галкина ухватила за рукав секретарша и повела куда-то. Дело у них, выходит, было заранее продумано. Прошли коридором, свернули за угол и остановились у двери с полировкой, не хуже директорской. «Зам. по коммерции», — прочитал Галкин и сомлел. Дрогнули колени. Так высоко вспрыгнуть он не мечтал.

Секретарь долго возилась с замком, отпирая. Заперто было так крепко, будто коммерческий директор скопил сокровища и боялся грабителей. Он словно предчувствовал, что найдется соперник в лице Галкина и займет его место. Почему нет на месте коммерческого директора и когда он вернется, Галкин боялся спрашивать, и так было ясно, что скоро. За этот срок, какой бы он ни был короткий, надо было показать себя во всем блеске ума и сноровки, доказать, что директор не ошибся. Уступать жилплощадь в заводоуправлении Галкин не собирался без боя, как впрочем и коммерческий директор.

— Будешь пока сидеть здесь, — сказала секретарь, — хозяин в отпуске. Ничего не двигай, в ящики не лезь, полировку не царапай. Он не любит. Гарнитур импортный. Вот твой телефон, позвонят — я подключусь первой, потом соединю тебя. Понял? Отвечай, как приказано! Больше ни слова. Учти, я все слышу по параллельному проводу… Из графина можешь пить, но осторожно, он хрустальный. В холодильнике газировка, если хочешь. Надумаешь куда пойти, туалет в конце коридора, я скажу, что у тебя совещание, пусть подождут. Долго не задерживайся, звонят по отвалу много, надоели мне и директору!

Она ушла, оглядев кабинет и полив цветы на окне. Галкин сел за стол и стал вживаться. Походило все же на сон. Что если и впрямь позвонят? Помереть от страха можно. Он оглядел роскошные телефоны трех цветов: красный, белый, зеленый… Который в город? Звонить ему случалось, по захватанным и еле живым уличным автоматам. Дело это, он знал, нелегкое и часто безнадежное. Заглотив двушник, автомат бывало молчал или выдавал что-то бессвязно — треск, шум, писк… Провод в железной оплетке и трубка тяжелая, как молоток, прикладывать ее к уху было неприятно и зябко. Здесь было совсем иное, хотелось опробовать изящные аппараты и поговорить вежливо и культурно. Галкин настраивал себя на разговор и все же подпрыгнул в кресле от испуга, когда раздался звонок, замигала красная лампочка. Он сорвал трубку, крикнул звонко и радостно: