Чтение онлайн

— Да это же безумие. Профессиональный спортсмен против «лесного головореза»…

— Ты, видно, газет не читаешь. Этот «лесной» уже столько голов поснимал, что кого угодно не позавидуешь.

— Дуэль всё-таки не Пустошь, тут другие правила.

— Правила кончаются, когда клинок влетает под рёбра, — сухо отозвался один из отставных полковников.

Генерал от артиллерии Тургон Сарго, назначенный судьёй, вышел на середину поля, выждал, пока шум стихнет, и мощным голосом, приученным перекрикивать грохот батареи, произнёс:

— Дуэль по вызову виконта Лабриса Таргора барона Увира. Дуэль до смерти одного из участников, — чётко объявил он. Внутри у него, впрочем, жила уверенность: «Ну какая смерть в наше время? Пошумят, помашут железками, отрежут пару кусков мяса, целители подлатают — и будут потом по клубам вместе пить».

Он лениво, без особой торжественности, взмахнул белым платком, давая команду:

— Сходитесь.

Оба дуэлянта вышли навстречу друг другу, сохраняя формальную дистанцию. У обоих — по паре клинков, блеснувших сталью в свете магических прожекторов.

Лабрис двигался красиво. Легко, чуть пружиня, с отточенной, как на тренировках, пластикой. Десятки боёв, сотни спаррингов, тысячи часов, отданных залу, жили в каждом его шаге. Кровь по жилам шла сладкой волной: зелье, выпитое перед боем, раскрывало восприятие, чуть наклоняя мир. Цвета стали ярче, звуки — чище, движения барона — словно замедлились на долю доли секунды.

Лабрис чувствовал, как рефлексы взлетели до предела, как мышцы слушаются лучше, чем когда-либо, как ножи в руках становятся продолжением нервной системы, а не просто металлом.

«Ещё один, — подумал он почти лениво. — Один удар — и всё. Главное — красиво».

Ардор, со своей стороны, вообще не видел ничего необычного. Разум, натренированный жёсткими школами ножевого боя и десятилетиями практики, ощущал оппонента как набор векторов: вот так он ставит стопу, так переносит вес, здесь идёт основная, здесь — прикрывающая рука. Мелочи, которые обычному взгляду не видны, для него выглядели яркими маркерами.

Они сошлись на дистанцию боя, и Лабрис первым рванулся в атаку.

Кинжалы одновременно пошли в ход — верхний маховый в голову и чуть отстающий по времени резкий удар снизу в корпус. Классическая двойка триатлониста: блокируй, не блокируй — всё равно одно из лезвий достанет.

Но барон ушёл из этой схемы назад в сторону, легко, словно бесплотный огонёк пламени.

Левая рука Лабриса пролетела мимо, правая, уже почти достигая цели, вдруг столкнулась с чем-то жёстким и упрямым. Клинок скользнул по стали, ударился о гарду баронова кинжала так, что ладонь чемпиона чуть онемела.

В это же мгновение Ардор сделал движение, которое многие на трибунах даже не успели связать с результатом. Скрутив запястье Лабриса в замок, он чуть потянул его на себя и вниз, а затем нога барона взмыла вверх.

Удар сапога пришёлся в голову. Не в подбородок, не в нос — в висок, туда, где даже лёгкое касание может выключить сознание. Лабрис крутанулся в воздухе, брызнув алым словно отброшенная кукла.

«Готов», — холодно отметил для себя Ардор, уже отступая, чтобы не оказаться под возможным рефлекторным выпадом.

Но Лабрис упал упруго, почти кошачьим перекатом, и, спружинив, вскочил. Глаза его на секунду потеряли фокус, но потом снова поймали барона, и, зло сверкнув, он стукнул клинками друг о друга, требуя продолжения.

Зал одобрительно загудел: «Вот это характер!» — кто-то даже захлопал.

Ардор в ответ лишь коротко кивнул. И сам перешёл в атаку.

Теперь уже он задавал темп. Шёл не лобовыми наскоками, а будто плёл из стали и шагов сложный узор. Маховые удары, смена уровней, ложные движения корпусом, проходы чуть ближе, чем удобно противнику, и уходы на полступени назад, заставляя Лабриса тратить энергию.

Чемпион по триатлону вдруг обнаружил, что не он ведёт танец.

И в какой-то момент, когда правая рука Лабриса рванулась в голову барона, рассчитывая на скорость и технику внезапно всё сломалось.

Ардор, сменив хват кинжала буквально на полпути движения, принял атакующую руку на плечо, просунув сталь над локтем зажав сталью, и потянул на себя выворачиувая руку так, что корпус Лабриса — вывернулся а спина сама выгнулась, подставляя живот.

Движение выыглядело настолько непривычным для дуэльного зала, что несколько местных мастеров фехтования на трибуне синхронно втянули воздух. Они видели тут и школы, и шутки, и полузапрещённые трюки, но вот такого нет.

Тридцать сантиметров стали мягко вошли в грудь. Не рубящий, не рвущий удар, а точное проникновение в сердце.

Лабрис рванулся вперёд из одного лишь упорства. Как будто мог силой воли вытолкнуть клинок из себя. И почти успел. Его собственный нож, послушно пошедший за телом, описал дугу, целясь в грудь барона но встретился с блоком. Правая рука Ардора отбила кисть противника, отклонив траекторию, а левый кинжал, почти без замаха, воткнулся в висок. Хрустнула кость, лезвие вошло до гарды, выйдя с другой стороны, и тут же вылетело назад будто игла в швейной машинке.

Тело чемпиона на долю секунды застыло на ногах, словно сцепленное с землёй чистым упрямством. Потом ноги подломились, тело повалилось на песок, несколько раз судорожно дёрнулось а изо рта поползла синяя пена.

— Алхимическое зелье, — прошелестело по рядам.

Применять такие составы на дуэлях чести считалось нарушением буквы и духа кодекса, и даже те, кто только что ставил на Лабриса, недовольно морщились. В одно мгновение красавец-спортсмен, любимец публики и гроза дуэльных списков вдруг стал чем-то намного менее приятным, а именно очередным примером того, как попытка обмануть систему заканчивается тем, что тело уезжает в морг.

Целитель, дежуривший у края поля, всё равно подбежал. Так положено. Опустился на колено, провёл над головой ладонью, впуская в тело несколько пробных импульсов.

— Мёртв, — спокойно констатировал он, поднимаясь.

На трибунах наступила на секунду тишина, а потом всё взорвалось. Кто-то аплодировал, кто-то возмущённо вскрикивал, дамы вздыхали, особенно те, кто не знал о «нестандартных вкусах» Лабриса. Те, кто ставил на него крупные суммы, потемнели лицами. А вот военные, наоборот, выглядели как именинники: ещё бы офицер егерей завалил чемпиона королевства, да ещё и на его поле. Это был сигнал не только для гражданских, но и во все коридоры власти.